«Чувствовала себя Засулич в Солигаличе тяжело, рвалась из него. На простодушный вопрос одной из обывательниц: „А что, Вера Ивановна, наверно, плохо вам жилось в тюрьмах-то?“ – последовал такой ответ: „Да не хуже, чем в Солигаличе“».
Скиталась Вера по разным местам ссылок еще долго. Но вот в один прекрасный день (кончив срок отбывания ссылки) молодая революционерка очутилась в златоглавом Киеве, и этот город заполонил ее душу шумом цветущих каштанов, акаций и тополей, красотою приднепровских круч и чарующей синевой Днепра.
С радостью принимают Веру в свой круг здешние революционеры, «киевские бунтари». Тут она встретилась впервые с Машей Каленкиной и крепко с ней подружилась.
Теперь Вера при серьезном «деле».
«Киевские бунтари» – так называлась группа революционно настроенных молодых южан, которых не устраивала одна лишь пропаганда в народе. Члены этой организации, как и другие народники, возлагали свои надежды на то же крестьянство и верили, что они, незначительная горсть молодых горячих голов, могут поднять его на немедленное восстание и свергнуть самодержавие.
«Мы игнорировали общество, – вспоминал впоследствии о настроениях кружка „бунтарей“ один из их главарей Дебагорий-Мокриевич, – признавали только себя… да мужика, отбрасывая в сторону как негодное решительно все, что стояло вне нас и этого мужика».
Понятно, что к питерским революционерам-народникам южане относились пренебрежительно: там-де «бары»; к «теориям» и чтению научных книг тоже относились с насмешкой, как к «ненужному делу». Настоящее дело, по мнению «бунтарей», заключалось в другом: надо создавать конные отряды, втягивать в них крестьян и вести партизанскую войну с правительством, пока не восстанет весь народ.
Большие планы у «бунтарей», и они надеялись, что особенный успех ждет их в тех украинских селах, где еще живы воспоминания о временах вольной Запорожской Сечи.
К ярым «бунтарям» примыкал тогда и Михаил Фроленко; с ним Вера тоже познакомилась в Киеве. И вот что сам Фроленко рассказал о том времени:
«Наступал 1876 год…
Наша программа уже не придавала значения пропаганде – в народе, мол, и так достаточно горючего материала. Нам необходимо лишь, поселясь среди него, завести знакомство и быть готовым представить из себя организованный, хорошо вооруженный отряд, который мог бы пристать к тому или иному самостоятельно возникшему недовольству, возмущению в той или иной деревне и стараться тогда уже привлечь и соседние села…
Ввиду этого была выбрана местность, богатая по историческим воспоминаниям, где происходила гайдаматчина, – Матрониевский лес, Жаботин, Медведово и др. Смéла (небольшой городок) была центром. Там находился постоялый двор, куда наши „бунтари“ съезжались на собрания.
Вся зима начала 1876 года на том и прошла, что набирались люди, запасались револьверами, учились стрельбе…
Великим постом… все поселенцы уже сидели по местам. Коробейники ходили по ярмаркам… Я поселился с Верой Ивановной Засулич».
