– Эта болезнь – она же не магическая? Я знаю, что Сара не стала бы… Но в той статье сказано, что кто-то из копов и те футболисты тоже больны, а вы ведь знаете, что Черил пришлось разбираться с тем неприятным происшествием с Харпер и Беатриз, и она тревожилась, не сочла ли Сара, что Харпер не получила достаточной поддержки… У нее бывают мигрени, но эта уж очень сильная. Она лежит, шторы задернула, есть не может, и не спит из-за боли. О, Боже, как я вообще могу так думать? Мне надо было просто спросить у Сары, но она будет убита тем, что я даже допустила мысль…
И прямо в коридоре Бриджит Перелли-Ли начинает лить слезы. Она плачет тихо, чтобы не потревожить родных, и вытирает каждую слезинку, как только она выкатывается. Я мягко касаюсь ее плеча и не мешаю выплакаться.
– Извините, – она шмыгает носом. – Мне очень стыдно. Просто я боюсь за Черил, боюсь за всех нас. Я была у Сары в ковене. В последние пару дней мой салон почти пустует. Что, если никто не приходит, потому что решили, что я во всем этом тоже замешана? Я подумываю, не закрыть его на несколько дней. Я видела, что сделали со знаком на въезде в город, до того, как его почистили. Знаете, нам на уроках истории говорили, что во время преследований изгоняли не только ведьм, но и невинных людей. Всех, кого только заподозрят. Я много лет с ней колдовала…
Она замолкает. Мне странно и грустно видеть, насколько она растеряна. Боится за жену. Боится, что все это сотворила ее самая близкая подруга. Боится, что подозрения города могут пасть и на нее.
Когда я скажу ей, зачем пришла, она будет в шоке из-за того, что это подозрение падает и на ее дочь.
– Я все еще стою, кажется? – пытаюсь я вызвать у нее улыбку.
У меня не получается.
– Садитесь, – говорит Бриджит, направляя меня к кухонному столу.
В комнате полно кошек: одни играют в прятки в коробке из-под нового телевизора, другие свернулись на всех свободных поверхностях. Когда Черил слегла, дом явно пришел в свое естественное состояние.
– Кыш! Пшла!
Бриджит смахивает кошку со стола. В последнюю секунду животное ловко уворачивается, и она отправляет на пол стопку учебников и папок, которые рассыпаются по крошкам для кошачьего наполнителя для туалета.
Бриджит матерится. Она на грани нервного срыва.
– Я их подберу, – говорю я. – Мне не трудно. А вы пока приведите Изабель. Я пришла повидаться именно с ней.
– Иззи?
От испуга Бриджит повышает голос. Она смотрит на меня, как на предательницу. Я догадалась, что если бы на пороге сказала, что пришла поговорить с ее дочерью, она могла меня и не впустить. Похоже, я не ошибалась.
– Это просто касается того, что она могла видеть. Извините, если она спит. Всего на несколько слов.
Бриджит уступает так, как это делают звери: неохотно, но покорно. Я наклоняюсь подобрать книги. Это школьные учебники: Иззи занималась, чтобы не отстать от класса. Я собираю учебники в стопку и тянусь за последним томиком. Это оказывается ежедневник, нежного цвета и обклеенный радужными стикерами. Он приземлился, раскрывшись, и когда я его поднимаю, страницы развертываются веером – и я вижу нечто совершенно неожиданное.
Я поспешно вытаскиваю телефон и делаю несколько снимков. Перелистываю несколько страниц. И еще один.
Щелк, щелк, щелк.
На последней странице у меня сердце дает сбой.
– Что с вами, агент?
Бриджит вернулась с Иззи. Я бормочу что-то насчет прострела, забрасываю ежедневник подальше под стол и со стоном распрямляюсь. Когда они потом его найдут, то решат, что я просто его не заметила.
Иззи стоит передо мной в мятой пижамке-комбинезоне. Она кажется милой и робкой: мамино круглое лицо и папины редкие зубы.
– Заходи и садись, Изабель. Извини, что подняла тебя. Не пугайся, просто мы снова опрашиваем всех, кто были на вечеринке в тот день, когда умер Дэниел, и…
Иззи только успела сесть на стул – и тут же вскакивает, словно ошпаренная. Бриджет возмущена.
– Вы, видимо, забыли, агент: Изабель на вечеринке не была. Она уже несколько недель болеет.
– О, точно! – я изображаю смущение. – Так. Первый список присутствующих составляла не я, но когда мы его обсуждали с ребятами из школы, четыре ученика подтвердили, что видели тебя, Изабель, так что я подумала…
Вид у Иззи перепуганный.
– Я не… Я…
Она мотает головой, и ее тугие кудряшки дергаются.
– Агент, нам всем сейчас трудно, и это уже совсем лишнее. Иззи не была на вечеринке, так что она ничем вам не поможет.
– Конечно, конечно, – бормочу я, вставая. – Ошибка. Спасибо, Изабель. Рада видеть, что тебе лучше.
Девочка уставилась на меня, как на самый свой страшный кошмар, который ожил и стоит у нее на кухне.
У самого порога я оборачиваюсь к Бриджит.
– Извините, мне нужно сделать пометку в записях на тот случай, если у кого-то возникнут вопросы. В тот вечер, когда вы в последний раз заглядывали к Изабель? И заглядывали ли вы к ней потом?
