– Не знаю, агент. Можете себе вообразить, что в тот вечер творилось. Я точно к ней заглядывала перед тем, как готовить ужин. А потом тот звонок и сообщения от Харпер и Беатриз превратили вечер в ад. Я заглянула к Иззи перед тем, как лечь, но понятия не имею, когда именно это было. Только она там никак не могла быть. Ребят с той вечеринки увезли в больницу, их опрашивали копы. Вы ведь видели, какая Иззи ранимая. Она не могла просто прокрасться домой и лечь спать, как ни в чем не бывало.
– Поняла. Спасибо. Надеюсь, Черил быстро поправится.
Бриджит поспешно захлопывает за мной дверь.
Не понимаю, что происходит, но я не была бы копом, если бы моментально не определила, какой именно в тот момент была реакция Иззи.
Вина.
Я вытаскиваю телефон, листаю иконки и составляю быстрое послание Честеру.
«Возвращайся в отдел, пусть Старикан заканчивает опрос. И привези Роуэн».
– Это – Старинные Знаки, – говорит Роуэн, хмуро глядя на экран моего телефона, с которого мы втроем их рассматриваем. – Древние. Сильные. И еще – запретные.
– Какого дьявола они делают в ежедневнике школьницы? – вопрошаю я. – Где она могла их увидеть – в интернете?
– Нет.
Честер нервно ерзает.
– Они из текста, который называется «Стандартная американская книга премудрости», которую все ведьмы называют «Старкросским гримуаром». Ей два с половиной века, и она находится в списке строжайше запрещенных. «Старкросс» нельзя копировать, давать почитать или использовать как справочник. Тот, кто это нарисовал, технически уже нарушил закон. Больше того: вы его нарушили, просто сделав снимки. Их нельзя пересылать по электронной почте, распечатывать или хранить в своей базе данных. В период борьбы за декриминализацию магии движение, которое потом стало Собором, попыталось отыскать и уничтожить все экземпляры «Старкросс», чтобы убедить людей в том, что ведьмы и колдовство не опасны. Так что эти книги – сверхредкие. Обычно их тайком передают из поколения к поколению в рамках своей семьи.
– Но вот этот знак? – я указываю на третий снимок, последний, увиденный мной в ежедневнике перед тем, как Бриджит мне помешала.
Если ты не знаком с магией, то глядя на этот рисунок можешь решить, что пора покупать очки: он ускользает и корчится на странице. Как будто все мыслимые гадкие слова разбили на части и перемешали, а теперь они пытаются снова собраться, так что все прямые и изгибы оказываются не на месте. Как будто то единственное слово, которое они смогут образовать, будет содержать в себе все самые мерзкие мысли на свете, записанные или только представленные.
Роуэн не отвечает на мой вопрос. Она прикрыла глаза ладонью, словно хочет их защитить или отвратить зло. Так что я договариваю сама:
– Это то, что мы видели на вилле. Пыль вот так извивалась… перед взрывом…
Я откидываюсь назад, протяжно выдыхая. Как такое возможно? Та жуткая магия, которую мы наблюдали, принадлежит славной, невинной Изабель с ее спальным комбинезоном?
Изабель, которая не ходила в школу почти весь этот семестр, получив массу времени, чтобы спланировать нападение на Дэна. Которая пряталась у себя в спальне все эти недели, пока шло расследование, делая за закрытыми дверями черт знает что…
Изабель, единственной подругой которой назвали Харпер.
Она могла убить Дэна?
– Вы говорите, «Старкросс» – это редкость? – уточняю я у Роуэн. – А у семьи без известных магических способностей мог оказаться его экземпляр?
– Исключено. Надо искать историю непрерывной магической практики, уходящую ко времени сразу после Войны за независимость, когда эту книгу напечатали.
Другими словами, Феннов.
Могли ли Сара тайно обучать Изабель? Может, ведьма слишком преданна ей, чтобы рассказать мне о своей юной ученице, хотя она знает, что я веду охоту на магически одаренного подозреваемого?
Я говорила себе, что в Санктуарии нет ни одного человека, которого Сара Фенн стала бы покрывать, если при этом она поставит под удар свою собственную дочь. Однако Иззи Перелли явно будет этим единственным исключением. Готова спорить, что Сара хранила бы тайну Изабель вплоть до того момента, когда Харпер уже явно ожидал арест. Возможно, даже и тогда. Она скорее сбежала бы с дочерью, но не выдала ребенка двух своих лучших друзей.
Я честно говорю Роуэн, кто именно нарисовал эти знаки.
– Мать Иззи – член ковена Сары Фенн, – говорю я. – Фенн твердит, что ни у кого из них нет магических способностей, но что если у Бриджит Перелли они есть, но ей удалось их скрыть? То есть – она всегда умела обращаться с животными, – тут мне вспоминаются случайно услышанные несколько недель слова. – Помню, ее жена сказала, что кошек у Бриджит хватит на целый ковен.
Роуэн пытается улыбнуться.
