– Святая Нима простит, если обратимся к ней с чистым сердцем. Тяжек грех прелюбодейства, но пост и раскаяние его могут отмыть. Из необъятности несотворенного неба богиня взирает на нас, предлагая помощь заблудшим. Рассеяв мрак заблуждений, она пробудит совершенную мудрость даже в темных демонических силах. Так помолимся, попросив отсечь препятствия всех неблагих омрачений для девы порока. Даже погрязшее во скверне дитя достойно просветленной милости Нимы. Принявший ее, узрит благословленную истину естественной простоты всех явлений! И мы искренне молимся, чтобы грешница познала сей дар. Так пусть наше священное пламя осветит дорогу на небо, где Нима обнимет ее!
Оракул воздел руки к небу, и палач кинул факел на штабель. Пламя быстро охватило дрова, поднимаясь всё выше. Задыхаясь, Моня ждал, когда его снимут, скрыв под иллюзией, как ему обещали. План с Анджелом был изначально провальный – как он мог передать меч? Никак!
Оракул тоже не торопился спасать, и с интересом наблюдал за гримасами кашлявшей в дыму жертвы. Моня начал подозревать, что Мара его снова провел. Видимо, ритуал изгнания будет фальшивым. Выходит, таки сожгут, но потом воскресят. А значит, сейчас будет больно.
Моня приготовился к худшему, проклиная всех демонов скопом. Глаза слезились, но всё же увидели, как блеснул в толпе знакомый клинок. Отчаявшись его передать, Анджел поднял над собой, надеясь на чудо. Но таковым был сам Вахра-об-али.
– Постойте! – закричал Моня. – Последний обед был, а последняя просьба?
– Чего тебе, ведьма? – подозрительно посмотрел снизу Оракул. – Покойся с миром.
– Так проводи с уважением! Как воительницу, а не грязную шлюху! Сожгите с оружием, чтобы мой дух не преследовал вас!
Старец проследил за его взглядом и, увидев Анджела, согласно кивнул:
– Боги милосердны к заблудшим. Возьмите у ее мужа меч. Пусть горит железяка с этим адским отродьем.
Клинок Чести бросили Моне под ноги как мусор. Но, когда язычки пламени лизнули благородную сталь, на ней проявился изящный узор древних рун. Вспыхнув, они засияли, как драгоценные камни, озаренные лучами рассвета, и на изумленных лицах людей заплясали таинственные разноцветные блики. Казалось, даже огонь отступил, почтительно перед мечом преклоняясь.
Моня попытался до него дотянуться ногой. Когда, наконец, получилось, в небо ударил столб яркого света, и Роби проявилась прямо в костре – с раскрытыми крыльями, во всей своей славе.
Народ на площади не верил глазам, решив, что с небес в огонь сошло божество, что, скорее всего, так и было. Шокированный его появлением Оракул застыл, а стража растерялась, не зная, что делать. В служебном бестиарии таких монстров нет, а вот у святого воинства Нимы белоснежные крылья.
Ими сейчас сильно хлопнули, пытаясь сбить пламя. Моня, задыхаясь от кашля, мало что видел. Освобожденный от пут, он упал в ее объятия почти без сознания. Схватив его в охапку, Роби смогла подняться лишь метра на три над землей. Ее крылья тлели, а энергичные махи только раздували огонь.
Такую легкую цель можно легко сбить копьем или болтом арбалета, но вдруг это ангел? Девушка с горящими крыльями нашла сочувственный отклик в сердцах. Люди справедливо считали, что истинный демон не способен на жертву. А если способен, то это не демон. Тогда зачем его бить?
Оракул опомнился, когда беглянки почти перелетели толпу, а оцепеневшая стража их провожала глазами. Но фора была слишком мала, и к солдатам полетела команда остановить несмотря ни на что.
Придя в себя, те стали стрелять, а пылающие перья не могли дать подъемную силу. Роби слабела и опускалась всё ниже. Вскоре она, пронзительно вскрикнув, упала.
Монино сердце сжалось от ужаса – в ее спине под крылом торчала стрела. Если погибнет, люди не сделают той же ошибки. Меч спрячут и где-нибудь похоронят. И на этот раз насовсем.
Казалось, обожженные ноги ходить не могли, но Моня как-то поднялся, держа на руках Роби. Он дал ей клятву и не позволит уничтожить то драгоценное, что у них было.
Кожа на ногах вздулась, кое-где лопнула и, казалось, ее нет совсем. Каждый шаг будто впечатывал в брусчатку обнаженное мясо. Шатаясь, Моня шел, как по раскаленным гвоздям. В его состоянии и просто идти было немыслимой мукой, но ведь нёс ту, что, наверно, любил.
Слезы текли по лицу, перед глазами туман. Ноги, как обнаженные струны туго натянутых нервов. А сзади слышен топот солдат – не убежать.
Моня решил, что будет идти, пока бьется сердце. Мост совсем рядом, а в реке не достанут. Лишь бы дойти!
– Любовь моя, брось меня здесь… – шепнула Роби со слабой улыбкой. Изо рта шла кровавая пена. – Береги только меч. Он и есть я. Но потом должен коснуться меня…
Ее глаза закрылись, голова упала на грудь, и нести стало легче, словно дух вышел из тела, сделав его менее плотным. Протерев глаза, Моня понял, что всё же дошел. Они на мосту! Под ними река неспешно несла свои темные воды. Руки можно, наконец, опустить.
Тихо плеснула волна, и лицо Роби растаяло неясным белым пятном в глубине, словно стирая из мира людей.
