Звон ключей, лязгнул засов. В камеру вошли двое мужчин в кожаных фартуках. Первый – широкоплеч и мускулист, с аккуратной бородкой и волосами до плеч. Второй – с усиками и тонкими губами – рот, точно щель. Глаза у обоих холодные, как у рептилий. Профессиональные палачи, судя по антуражу. Значит, глухими не были точно…
Моня решил, что этот шанс не упустит. У них есть ключи, у него – надежда на чудо. Терять уже нечего. Всё лучше, чем безропотно сдаться судьбе. Вдруг, наконец, повезет?
Странно лишь то, что палачи не боялись его. Откуда самоуверенность? Видимо, опыт, мастерство, десятки благополучно сожженых ведьм на счету – знают, как обращаться с темными дамами. Только вряд ли среди них были сирены, иначе сначала заткнули бы рот.
Стоило об этом подумать, как оба решительно взялись за дело. Подхватили под локти с двух сторон, а рука с тряпкой потянулась ко рту вставить кляп.
Только сейчас Моня разглядел у них затычки в ушах. Всё оказалось проще, чем думал. Стража, видимо, тоже была не глухой. Но если так…
Теперь он уже сам схватил их за руки и, глубоко вдохнув, громко запел, чувствуя, как просыпается в нем сила сирены:
Расчет был на то, чтобы подручных дел мастера «слышали кожей». Звук – это волна, а значит, пусть хуже, но всё же распространяется даже в плотной среде.
Голосовые модуляции сирены создавали эффект «семантического насыщения», когда слова теряют смысл, а имеет значение тембр и ритм, с подъемом от минорной тональности к гипнотической, пульсирующей вибрации, подстраиваясь под частоту сердечных сокращений жертв.
Тьма застилала глаза, а Моня пел, будто в его венах течет жидкий огонь, а не кровь. Будто способен сокрушить одним звуком, свернуть гору и высушить море вспыхнувшим жаром. Будто уже сам божество, спустившееся сюда карать смертных.
Эффект был не быстрым, но не дал вставить кляп, пока когнитивное сопротивление еще было высоким. Начав с образа уязвимости и беспомощности, песня вызывала ложное чувство безопасности, постепенно смещая акценты с подчинения на власть, подменяя ощущение контроля иллюзией. В ней скрытые императивы воспринимались уже как прямые команды, задействовав эволюционно древние части мозгов.
Под чарами песни лица палачей изменились: черты исказились, глаза потускнели, движения дерганые, точно у кукол. В сознании одна только мысль – бороться за право обладания самочкой, чей сладкий голосок их сводит с ума. И самцы дрались, как звери, не замечая ни крови, ни хруста костей.
Бой вышел жестоким, кровавым и бескомпромиссным. Задушив коллегу, победил волосатый, но сражение шло слишком долго. Эффект песни стал понемногу слабеть, а взгляд проясняться.
Выживший почти пришел в себя и, понимая, что наделал, кинулся к двери. От волнения его руки дрожали, и он никак не мог вставить ключ. А когда всё же открыл, оглянулся на самку, что стало ошибкой. Внешность сирены – уже сильные чары, а либидо было там с потолком. Взрослый мужчина не спермотоксикозный подросток, но противостоять им не смог.
Работа для палача давно стала рутиной. Он всегда насиловал ведьм. Так сломать их легче всего. За годы, отданные любимому делу, он приобрел уникальный жизненный опыт. Узнал, как ведут себя люди на пытках, читал их как книгу, понимал, что от них ждать. Но сейчас он дрожал, даже испытав прилив возбуждения. Знал, что расплата близка.
