Сирена наблюдала за ним из-под воды, но не подплывала близко. Что-то в его сумасшествии вызывало странное чувство – не то жалость, не то тень воспоминаний, которых почему-то не вспомнить. Его боль выглядела слишком глубокой, слишком настоящей, и даже ее хищный инстинкт не позволял чем-то ранить еще, несмотря на то, что иногда бывала голодной.
И каждый раз, слыша надрывный зов над водой, сирена ощущала эхо его мук будто бы из другой жизни, и почему-то считала в них себя виноватой. И потому с печалью смотрела, как безумец стоит у воды, сутулясь под тяжестью горя. Как зовет ту, что, возможно, исчезла из мира, оставив с неразделенной любовью. А когда свет луны заливал реку серебром, мужчина падал на колени, прижимая ладони к лицу, и его плечи сотрясались от беззвучных рыданий.
В такие моменты сирена чувствовала, как ее собственная душа – если она есть – откликается на его боль. И тогда уплывала как можно глубже и зарывалась в ил, где не было ни света, ни звуков – только холод и голод.
А еще беспокойные сны. В них красноволосая девушка с горящими крыльями беззвучно зовет и тянет под мост. Поэтому сирена под ним и свила гнездо, хотя было опасно. Центр города не лучшее место для речных кровососов, но в этот омут неудержимо влекло. На его дне довольно странное место – много костей и скелетов в ржавых доспехах.
Но главное – там мирно покоится особенный меч, который, видимо, принадлежал знатному воину. Следы былого величия еще ясно видны. На клинке наросли водоросли, кое-где и ракушки, но он всё еще острый. Ржавчина благородную сталь тронуть не смела.
Когда сквозь толщу воды пробивался солнечный луч, меч гордо сверкал. Будто ждал, когда по нему вновь заструится теплая кровь, вернув силы и честь, которые редко где встретишь.
Но на дне всегда тишина и покой. Словно устав, клинок спал в мягких объятиях реки, грезя славным прошлым. В толще воды над ним безмолвно порхали, блестя чешуей, рыбы и монстры. Лишь изредка эхом с набережной долетала музыка ударов стали о сталь, когда там проводили дуэли. Увы, для этого смертоносного танца оружию нужен хозяин.
Сирена любила медитировать рядом с мечом, но не решалась к нему прикоснуться. Он интриговал и манил, но ее нежную кожу обжигало железо. Видимо, поэтому на ее ладони рубец. Наверное, наивно пыталась взять клинок в руки. Помнила только адскую боль, когда пальцы коснулись металла – не только в них, а в темноте подсознания, где что-то вспыхнуло, как далекий огонь, и тут же погасло.
Очевидно, тогда ее память исчезла. Даже имени нет. Сирена не могла вспомнить детство, словно сразу появилась такая. Есть только неясные, сумбурные сны. В них стройные ноги вместо хвоста. А еще страсть, огонь, крылья и много-много плотской любви. Но была ли там настоящая?
Задумавшись, сирена не сразу заметила, как лениво кружившие сомики шмыгнули в норы. А когда насторожилась, уже было поздно. Снизу в нее словно врезался поезд. В глазах потемнело, удар подбросил, заставив блеснуть чешуей высоко над водой.
Сделав в воздухе сальто, сирена упала, подняв фонтан брызг. Ее оглушило, но плотное поле кувшинок врага задержало. Теперь его видно. Река забурлила, и в ней начались гонки.
Элементаль, принявший форму дельфина, лавировал, преследуя сирену в густом подводном лесу. Она делала рывки, закладывала виражи, срезала углы, но монстр плавал быстро и висел на хвосте.
Это подсказал уже ее внутренний голос. Обычно незримый советчик, как правило, спал. Появлялся он только во вспугнутом стрессом уме, когда видел угрозу.
Сирена согласно кивнула и поплыла, прижимаясь ко дну. Ее хвост поднимал тучи ила, и элементаль резкий маневр проглядел. А когда она неожиданно взмыла и сделала «свечку», влетел прямо в широко открытую пасть.
Огромные челюсти захлопнулись подобно капкану. Прозрачная плоть лопнула в них точно пузырь. Порфирий, проглотив добычу, довольно рыгнул, выпустив облако пузырей, и лениво махнул длинным хвостом, благодаря за подарок.
Отдышавшись, сирена послала воздушный поцелуй крокодилу. Ее гребнистый приятель, наконец, отплатил за добро, не зря же столько кормила. Сама пила только кровь, а тела волокла к затопленной барже, что была его домом. На дармовых харчах тот вырос и разжирел. Только ночами всплывал подышать, да и то очень редко, полагаясь целиком на подругу.
Элементалю конец, но не факт, что не появится новый. Чтобы вызвать такого нужна бездна маны и заклинатель высшего класса.
Но если так, то маг явно не местный, иначе так долго сирену бы здесь не терпели. Нашли-таки деньги. Видно, сильно достала. А ведь соблюдала приличия, не охотилась там, где жила, да и вообще вела себя тихо.
Поднявшись к поверхности, сирена осторожно выглянула из-под воды. Тотчас с моста обрушился ливень стрел и болтов. К счастью, ее не задело. Но звук свистящих снарядов заставил сердце испуганно сжаться – она ощутила себя рыбкой в сети, которую тянут на берег.
