В целом обстановка уже прояснилась. Там целый рейд в боевом построении: лучники, маги, стража с гарпунами и Оракул в белой накидке. Реку вверх и вниз по течению перегородили сетями, но выплыть на лодках уже не рискнули.
Спорить со своим внутренним голосом глупо, но как убежать? Здесь точно аквариум. С обеих сторон кучи людей. Тут даже Порфирий всех бы слопать не смог.
У берега плюхнуло – под воду торпедой ушел новый «дельфин». Вызванная магией форма опиралась на ресурс заклинателя, но длительность призыва не бесконечна. Чары рассеются, лишь бы дожить. Будет непросто.
Сирена занервничала, но ее советчик молчал, и драгоценное время уходило впустую. Наверное, предложенный план не так уж и плох. Другого уже не придумать.
Погрузившись на дно, она подрулила хвостом, поймав по дороге какую-то тряпку. Обмотав ей рукоять, смело схватила. К счастью, меч торчал в песке, а не в камне. А главное – прекрасно резал толстую сеть, которой отсекли дорогу к побегу.
Проделав дыру, сирена предпочла тактическое отступление честному бою. Она поплыла вниз по реке к поросшим лесом горам, надеясь где-то там затеряться. На поверхности двигаться можно быстрее, но энергичная работа хвостом оставляла кильватерный след, который легко отследили. За городом к воде вплотную подходили кусты и деревья. Там даже на лошадях догнать не успеют.
Но люди были хитрее, и в погоню отправили стаю «дельфинов». Признаков усталости у них незаметно, а сирена выбивалась из сил. Какое-то время ей удавалось поддерживать темп, что с тяжелым клинком было очень непросто.
Вскоре появилось искушение выронить меч. Тряпка с рукояти всё время сползала, и приходилось там поправлять, рискуя задеть обнаженный металл своей кожей. Но внутренний голос подсказывал, что это оружие жизненно важно. В нем ключ ко всему, а без него ее прошлое так и останется тайной.
Город уже был далеко позади, а элементали всё так же бодро резали носами волну и ничуть не устали. Они как привязаны. Больше того – медленно, но верно догоняли сирену. Она чувствовала их дыхание за спиной уже слишком близко – холодное, магическое и неживое.
Река, извиваясь змеей, несла свои воды к подножию гор, где, пенясь и рыча, ныряла под скалы. Соваться в бурлящую воронку было чистым безумием – ее черная пасть казалась порталом в царство Аида. Неизвестно, можно ли будет вернуться тем же путем, но враг, упрямый и неутомимый, уже подобрался и пребольно куснул за кончик хвоста, не оставляя других вариантов.
Сирена вскрикнула и ввинтилась в бурлящую воронку уже без раздумий. Поток подхватил и потащил куда-то во тьму, где било об камни и швыряло как щепку. После минутной болталки, казалось, что в измочаленном тельце целых костей уже не осталось. Оно, точно наполненный кровью и мясом мешок, даже дышало с трудом – жабры забились песком, чешуя содрана, плавнички порваны и едва трепетали.
В подземелье река, словно устав от собственной ярости, стала шире, и течение смягчилось, обнимая уже почти нежно. Сирена дрейфовала в полузабытьи, слабо шевеля пострадавшим хвостом. Каждое движение отзывалось в ней болью. Веки, тяжелые, как камни, смыкались, но отдохнуть на дне пока не решалась. Водоворот заглатывает и дробит всех подряд, значит, найдутся и те, кто ест эту падаль.
В гроте, куда вынес поток, царила звенящая тишина, нарушаемая лишь звуком падающих, как слезы, капель со сводов. Мох, покрывавший их пушистым ковром, фосфоресцировал мягким голубовато-зеленым, но иногда пробегали и разноцветные всполохи. Там словно оживленно общались, обсуждая, кого принесло на сей раз. Русалки не редкость, но эта на них была непохожа. Чешуя сирены отливала благородным перламутром, отражая свет, и, будто очарованное такой красотой подземелье, подсвечивало вокруг нее стены ярче.
Размеры грота оценить было трудно – извилистые стены казались бесконечными, а отбрасываемые вспышками тени создавали иллюзию гигантского организма, что словно дышал, наблюдая за гостьей. Сталактиты и сталагмиты здесь, как клыки, чьи острые пики блестели от влаги и капали рыжей водой. Повсюду ожерелья похожих на сосульки грибов – длинные, тонкие, с острыми кончиками, которые тоже слабо светились, то вспыхивая, то угасая.
Сирена, морщась от боли, медленно подняла голову, пытаясь разглядеть это место. Оно словно шептало что-то капелью на своем языке, извиняясь за причиненные муки, и теперь уже приглушало иллюминацию мха и грибов, чтобы не беспокоить напрасно. Тишина убаюкивала, течение бесшумно и мягко несло в полумрак, даря ложное ощущение покоя и безопасности. В нем хотелось дремать и расслабленно плыть, но впереди что-то едва слышно плеснуло.
Насторожившись, сирена замерла и прислушалась, пытаясь уловить источник вибраций. Но вновь стало тихо. Зато громко заурчало у нее в животе. Сил на побег потрачено много, и желудок настойчиво требовал пищи.
