Иван остался в палате, а доктор проверил капельницу и вышел. Ив осмотрелся, кроме него в палате было еще два человека, если так можно было назвать перебинтованных и загипсованных «космонавтов», с подвешенными на вытяжке конечностями. По сравнению с ними, Ив кажется просто симулянтом. Мужики лежали тихо, не реагируя ни на Ивана, ни на весь внешний мир. Четвертая кровать была свежезастелена, наверное, самого тяжелого недавно вынесли вперед ногами. Воздух в палате не двигался, пахло всем: людьми, больничной хлоркой, лекарствами. «Во-первых, открыть окно, во-вторых, через него выйти! - скомандовал сам себе Иван. - Легко сказать, а куда они подевали его одежду? Где плащ-палатка, где концертный тысячедолларовый костюм? Ни на стуле, ни на вешалке - ах да! он же весь вывалялся в грязи, пока полз, а теперь его костюм постирают вместе с больничным, бельем в стиральной машинке. Ну что ж, потерявши голову, по волосам не плачут!» Ив откинул одеяло и обнаружил, что на нем линялая больничная пижама: шаровары на резинке и такой же линялый балахон - рубаха для рожениц. Зато туфли, концертные, новые, обляпанные грязью почему-то не экспроприировали, они аккуратно сохли на газетке под кроватью. Хоть в чем-то повезло, можно было драпануть из больницы в своей обуви! Он медленно сполз с кровати, свалился с сетки, сдвинув на бок подушку и матрац, и откуда-то из недр постели упал на пол его дорогой мобильник! Есть-таки чудо на свете! Да здравствуют честные медицинские работники - могли взять плату за обслуживание, да не взяли! Напевая гимн непорочным и некоррумпированным медицинским работникам, Иван продолжил исследование палаты на предмет одежды. Кроме кроватей и тумбочек, в стене красовался зеленый умывальник, с маленьким облупленным зеркалом. Ив подошел к нему и посмотрел на себя - зрелище не для слабонервных, за сутки он зарос недельной щетиной, его роскошные каштановые волосы стали наполовину седыми, лицо в зеркале ужасало. Он нехотя умылся холодной водой, побрызгал ею волосы, и еще раз глянув в зеркало, увидел на противоположной стене встроенную нишу. Это оказалось то, что нужно! Шкаф с вещами его нетранспортируемых соседей. Иван раскрыл дверцу и вытащил гардероб: спортивные штаны, еще советского образца - синие с оттопыренными коленками, два старые растянутых свитера. Да здесь целый костюмерный цех! - погрузившись в глубокие недра ниши, он радостно извлек на свет что-то вроде старой прокуренной куртки - спецовки, майку, семейные трусы, нет, за трусы спасибо! А вот штаны и куртку придется позаимствовать. Ну, как говорится: «здесь положишь, там возьмешь»! «Простите, други! Верну при первой же возможности!» - шепнул он забинтованным соседям и аккуратно прокрался вдоль стены, мимо поста спящей на столе медсестры, по коридору, по ступенькам, по лестнице. Иван выскочил на улицу, была уже глубокая ночь, часа два - не меньше. Спасибо доку - предупредил! Иван присел на парапет у приемного отделения и набрал знакомый номер. Затаил дыхание, переживал, что Эля не проснется и не возьмет трубку. Гудки падали куда-то в пропасть, из которой ничего не возвращалось назад. Гудок, еще гудок - неужели она так и не поднимет трубку?
- Алло, кто это, что случилось? - наконец ответил на том конце провода вялый и сонный женский голос.
- Это я, Иван!
- О боже, где ты?! - завопила Эльвира на том конце провода. - Я чувствовала, что случилась беда!
Через час она везла его в машине к себе домой и слушала телефонную запись, оставленную Лари.
- Так, значит, Тоу-ди на экселендцев не действует! Но я думаю, есть кое-что, что может подействовать на Лари! - Эльвира неслась со скоростью сто двадцать по ночной Москве, просто оттого, что не знала, что предпринять.
- Ты только не молчи, Ив, скажи, что это моя вина! Ведь если бы мы рассказали про Воронова, всего бы этого могло не быть…
- Я считаю, что это моя вина, Эля, если бы я не поехал в гостиницу, Лари никогда бы не взяла Аню, у нее была очень хорошая реакция. Господи, почему я говорю, была! Она и есть! У нее очень хорошая… - Иван закрыл лицо руками. Горе казалось безумием, дурным сном, который не мог произойти с нормальным человеком. Эльвира остановила машину и обняла Ивана как друга, как дорогого человека и стала гладить его по голове, успокаивать. Она и сама еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
- Не обвиняй себя, Ив, не надо, - умоляюще просила она. - Ты не виноват, так бывает! Не ты придумал закон притяжения, не тебе его и отменять.
