– А что имя? – шутливо поинтересовался Перл, – "как розу ты не назови, она все розой пахнет" – это Шекспир. Так и я – как меня не называй – остаюсь самим собой. Запомни это, мой друг.
– Даже когда ты президент? – уточнила Келли.
– Но ведь я увенчан благородной короной? – Перл вскочил из-за стола и вновь принял горделивую позу, – она управляет моим сердцем, – он картинно приложил руку к левой стороне груди.
Келли заулыбалась.
– Даже когда я Ричард Никсон. О, да ты улыбаешься, – Перл взял руку Келли, – да ты кое-что помнишь, – воскликнул он.
Келли улыбнулась еще шире и радостнее.
– Помню, – просто ответила девушка.
– Что именно?
– Не знаю.
– Не знаешь? Тогда иди сюда, – Перл вскочил из-за стола, взял Келли за руку и увлек за собой. – Тогда давай попытаемся вспомнить.
– Нет! Нет! Перл, не надо.
– Идем, Келли, идем, – он буквально утащил девушку за другой стол и усадил напротив себя. – Сиди спокойно, я ничего не буду делать, мы просто с тобой поиграем.
Через минуту Мейсон вновь вернулся в кабинет Джулии. Он прикладывал белый платок к разбитой губе.
– Знаешь что?
– Что? – горделиво вскинув голову ответила Джулия Уэйнрайт.
– А ведь я могу возбудить дело за оскорбление действием.
– А я – за клевету, – тут же нашлась с ответом Джулия.
– Кажется, мое замечание было бестактным, – спокойно сказал Мейсон, как будто о ком-то постороннем.
– Бестактным? – возмутилась и зло захохотала Джулия, – нет, не бестактным, а подлым, Мейсон, подлым, запомни это.
– Извини меня, Джулия, – глядя в глаза девушке сказал Мейсон, промакивая платком кровь с губы. – Но это глубоко огорчает меня, ты уж извини, пожалуйста.
– Ты никогда не знаешь, в какой момент надо остановиться, всегда заходишь слишком далеко.
– Ну извини, Джулия, ты прощаешь меня? Джулия отвернулась, надула губы.
– Пожалуй, Мейсон, прощаю.
– Сделай мне одолжение, – тут же попросил Мейсон Кэпвелл.
– Нет! – мгновенно отреагировала Джулия и отошла от стола.
– Ну зачем ты так сразу? – попытался остановить ее Мейсон, – ты ведь не знаешь, какое одолжение я хочу попросить тебя сделать?
Джулия остановилась и обернулась к Мейсону.
– Это касается Марка, – сказал он.
– Ну и что? Что дальше, Мейсон?
– Я хочу, Джулия, чтобы ты, так же как Марка, выслушала и Мэри.
– Мейсон, я не обещала слушать Мэри.
– Но это недолго, Джулия, – как бы почувствовав, что он победил, Мейсон стал более спокойным и не таким злым. – Она ждет там – в холле, – он кивнул на дверь.
– Мне кажется, ты немного поторопился, – сказала Джулия.
– Но ты должна выслушать обе стороны.
– Я ничего никому не должна.
– Но ради справедливости, Джулия…
– Хорошо, я согласна. Но только ради Мэри, а не ради тебя, Мейсон.
– Ну что ж, меня устроит и это, – он прикусил рассеченную губу.
Несколько мгновений он молчал, потом поднял голову, очень тепло и доброжелательно взглянул в глаза Джулии и промолвил:
– Спасибо, – и тут же быстро покинул кабинет.
Лайонел сидел за стойкой бара. Но сейчас рядом с ним был не СиСи, а его бывшая жена Августа. Они пили ярко-оранжевый апельсиновый сок из высоких бокалов и обсуждали последние события.
– Мне не нравится, Лайонел, эта война, – сказала Августа. – Что он еще может нам сделать? – спросила она у своего бывшего мужа.
– Меня больше заботит, что я ему сделаю, а не он, – вальяжно откинувшись на спинку кресла сказал Лайонел Локридж и отставил бокал с соком. – СиСи потеряет больше чем я.
– Еще бы, – скептично усмехнулась Августа, – ведь у него есть наш дом, наша земля, наши акции и, наконец, твоя бесценная коллекция.
Горькая улыбка тронула губы Лайонела, когда Августа вспомнила о коллекции картин, которую он собирал всю жизнь. Но такое выражение лица он сделал только для Августы.
– Извини, я и забыл о ней, – улыбнувшись уже вполне нормально сказал Лайонел.
– Но ведь ты боготворил свою коллекцию, как ты мог о ней забыть? – изумилась Августа.
– Да, да, конечно, но не стоит волноваться. Чтобы не проговориться, Лайонел взял бокал и сделал глоток ароматной жидкости.
– Что-то я тебя не пойму, не могу сообразить в чем дело, – пристально глядя в глаза Лайонелу спросила Августа.
– Да я не могу забыть о цене, которую он заплатил за эту коллекцию.
– Вскоре цена на эти картины утроится, – заметила Августа.
– Может быть – да, – флегматично заметил Лайонел, – а может быть – нет, ведь вкусы, в конце концов, меняются, – он вновь поднес ко рту стакан сока и сделал большой глоток.
– Надеюсь, ты вернешь эту коллекцию, но мне кажется, улыбаться сейчас бессмысленно. Надо хорошенько подумать, – Августа была явно огорчена флегматичным отношением своего бывшего мужа к бесценной, на ее взгляд, коллекции картин.
– Ну неужели ты забыла, что я во всем ищу только светлую сторону, только лучшие качества? – философски заметил Лайонел.
– И давно ли?
Но получить ответ Августа не смогла, потому что подошел один из официантов и положил перед Лайонелом Локриджем счет.
– Ваш счет, сэр, – сказал официант и застыл в отдалении.
– Спасибо, Джерри, можно ручку? Я его сейчас же подпишу.
– Извините, сэр, – вежливо ответил официант, – нужно оплатить наличными.
– Но раньше?..
– Это сейчас.
– В чем дело?
