Мейсон Кэпвелл, как и собирался, вышел за дверь и привел Мэри в кабинет Джулии Уэйнрайт. Теперь они находились в нем втроем. Мейсон уселся на стол, Джулия устроилась рядом с сейфом, а Мэри сидела в кресле.
Поколебавшись, Мэри послушалась Мейсона и принялась рассказывать Джулии во всех подробностях о том, как ее изнасиловал Марк Маккормик.
Ей было страшно неудобно и стыдно говорить обо всем Джулии, но она победила свою застенчивость и стыдливость – говорила откровенно. Однако поднять глаза и посмотреть в лицо Джулии, она все-таки не могла.
Мейсон сидел рядом с ней, изредка клал свою руку на плечо Мэри, как бы пытаясь этим подбодрить ее, снять лишнее волнение. Джулия пристально смотрела на то, как нервничает Мэри, слышала, как похрустывают суставы ее пальцев – так сильно Мэри сцепила руки.
– Не волнуйся, Мэри, не волнуйся, – рассказывай дальше, – сказал Мейсон.
И Мэри продолжила свой рассказ-исповедь.
– Это кошмар. Самое ужасное воспоминание моей жизни, – опустив глаза говорила она, – я до сих пор чувствую на своем теле прикосновение его рук, потных и липких в тот ужасный день.
Мэри бросила короткий взгляд на Джулию – не слишком ли подробно она рассказывает. Но та ободряюще кивнула головой. Мол, рассказывай дальше, все очень важно.
– Я должна была и раньше догадываться, на что способен Марк. Но всегда хочется думать о людях лучше, чем они есть на самом деле. Тогда я ужасно растерялась, а он воспользовался этим. Он – негодяй. Теперь я это знаю, но тогда я ему верила, надеялась, что у него произошло временное умопомрачение.
Мэри вновь приостановилась.
– Я испугалась и стала сопротивляться, я надеялась, что он одумается. Но когда я увидела его бешеный взгляд, внутри у меня похолодело, казалось, руки и ноги окаменели. Я не могла заставить себя сделать ни одного осмысленного движения, а он воспользовался этим.
Джулия сочувственно посмотрела на Мэри – она понимала, как тяжело ей рассказывать.
– А потом Марк изобразил все так, как будто этот кошмар произошел сам собой, как будто события развивались спонтанно.
Мэри замолчала. Она не могла найти в себе силы продолжить. Да и о чем было говорить?
В общем-то она рассказала все. И теперь ей должны помочь Джулия и Мейсон. Она надеялась на них.
Джулия покивала головой.
– Ну почему, Мэри, ты не рассказала об этом никому раньше, сразу после того, как это случилось?
– Вы должны понять меня. Мне было очень тяжело, и не хотелось, чтобы кто-нибудь вообще узнал об этом, – чуть не плача, произнесла Мэри.
Мейсон взял ее руку. Он почувствовал, как горяча сейчас ее ладонь, как нервно подрагивают ее пальцы.
– И еще я боялась, – еще ниже опуская голову говорила Мэри, – что если Мейсон узнает о случившемся, то совершит что-нибудь ужасное.
Мейсон вздрогнул и посмотрел на Джулию. Та отвела взгляд, как будто сама была в чем-то виновата.
– Я бы его убил, – сквозь зубы процедил Мейсон Кэпвелл.
Мэри бросила короткий взгляд на своего любимого. Ее ужаснуло выражение лица Мейсона. Его лицо казалось каменным и непроницаемым. Но она почувствовала легкое прикосновение его пальцев, теплое и нежное. И Мэри нашла в себе силы, чтобы продолжить.
– А потом я начала думать, что это и моя вина, а не только вина Марка.
– Но теперь-то ты так не думаешь? – спросила Джулия Уэйнрайт.
– Конечно, нет, теперь я прекрасно поняла, как все было на самом деле. Но тогда я верила Марку, я не могла думать о нем плохо. Это было изнасилование и Марк прекрасно знает об этом, независимо от того, признает он такой факт или нет.
Джулия растерянно посмотрела на Мэри. Ей было не по себе выпытывать подробности изнасилования у своей подруги, но она же взялась защищать в суде Марка и поэтому должна была знать все. Она хотела просто расспросить Мэри, но теперь, после ее эмоционального признания, в душе Джулии Уэйнрайт начала закипать злость к своему подзащитному и она ничего не могла с собой поделать.
Да, – вздохнув, сказала Джулия, – он этого не признает.
Мэри кивнула головой.
– Я знаю об этом, Джулия.
– Мэри, а как ты появишься на суде?
От этого вопроса Мэри сделалось не по себе.
– Но я не хочу суда, – взмолилась она.
Мэри посмотрела на Джулию, потом на Мейсона, но ни у той, ни у другого не могла найти понимания.
– Я не хочу суда, – повторила она.
Джулия и Мейсон молчали. И Мэри смирилась со своей участью.
– Я понимаю, суда не избежать, – покорно произнесла она, – ведь Марк грозится добиваться опекунства над ребенком.
– Я так тебе сочувствую, Мэри, поверь, – очень искренне и тепло сказала Джулия.
Мейсон с благодарностью посмотрел на нее. Он явно не ожидал такого доброго и душевного отношения Джулии к беде Мэри.
– Джулия, но зачем ты тогда приняла предложение Марка быть его адвокатом? Ведь он не заслуживает твоей защиты, – сказал Мейсон.
Мэри попыталась встать с кресла, но тут же вновь опустилась в него.
– Джулия, независимо от того, как ты будешь поступать дальше, спасибо тебе уже за то, что выслушала меня. Поверь, мне в самом деле, стало намного легче, – Мэри виновато улыбнулась.
А Джулия ободряюще посмотрела на нее.
– Спасибо и тебе, Мэри, – ответила она.
