– Лайонела? – Иден пожала плечами. – Подожди, сейчас я припомню. Кажется, я видела его, но знаешь, все так смешивается в голове – видела вчера или сегодня не могу сориентироваться.
– Постарайся, – попросил Брик сестру.
– Да, он точно только что был здесь. Даже, наверное, не успел уйти. Он там, – и показала в сторону бара.
– Ну что же, хорошо.
Удовлетворенный таким ответом сводной сестры, мистер Уоллес уже хотел отойти от столика. Но Иден вновь остановила его:
– Брик.
– Что?
– Если ты найдешь Лайонела, то передай ему, что я очень хотела с ним поговорить.
Кейт Тиммонс недоуменно посмотрел на Иден. Он думал, что она пришла в "Ориент-Экспресс" только ради разговора с ним, а тут возникал еще и Лайонел Локридж.
– Хорошо, – Уоллес кивнул, – я обязательно передам ему. Можешь быть спокойна. Продолжайте свою трапезу, приятного вам аппетита.
– Спасибо, Уоллес.
Когда Уоллес скрылся в баре, Кейт Тиммонс невесело усмехнулся.
– У меня начинается клаустрофобия. Иден обвела взглядом помещение.
– Я не совсем понимаю тебя, Кейт.
– Я начинаю бояться: куда мы не придем, повсюду тебя окружают твои служащие и я чувствую себя лишним. Повсюду, Иден, твои родственники, друзья, знакомые – это становится невыносимым.
Иден сдержанно улыбнулась, она не знала, как реагировать на это замечание – как на неудачный комплимент или как на упрек.
– Ты, Кейт, начинаешь чувствовать себя неловко в моем присутствии?
– Согласись, красивую женщину ни с кем не хочется делить.
Наконец-то, Иден поняла, что это был комплимент и улыбнулась открыто и радостно. Но, чтобы набить себе цену, переспросила:
– Какую красивую женщину? – ей понравилось то, что Кейт пришел от этого вопроса в замешательство.
– Да ладно тебе, Иден. Пойдем отсюда, у меня вновь начинается приступ клаустрофобии.
– И тебе ладно. Брось, Кейт, не нужно придумывать никаких предлогов. Я-то ведь прекрасно знаю, почему ты хочешь уйти.
– Почему? – спросил Кейт. Иден подалась к нему поближе.
– Обернись, Кейт.
Тот обернулся. В зале, вроде, не произошло никаких изменений.
– Ну и что?
– А дело в том, – прошептала Иден, – что Сантана ушла. Поэтому можешь сидеть и не беспокоиться – тебе, Кейт, ничего не грозит.
– Ты очень красива, но слишком проницательна, – сказал Кейт.
Последние слова были сказаны очень многозначительно и Иден улыбнулась.
Сантана Кастильо уже стояла в дверях и передавала официанту записку для Круза, когда тот появился у нее за спиной.
– Извини, Сантана, я боялся, что не успею. Она зло посмотрела на него.
– Ты не успел.
– Но все-таки я застал тебя здесь.
– Еще минута и я бы ушла.
– Но все же.
– Круз, ты опоздал, я позавтракала без тебя, тут уж ничего не поделаешь.
– Сантана, может, все-таки, ты посидишь со мной немного.
– В другой раз.
– Неужели тебе так сложно сделать это, Сантана? – прошептал Круз.
– Я тебе сказала – в другой раз.
– Но я прошу тебя, посиди со мной. Я прошу тебя о такой милости.
– Ладно, только недолго.
– Спасибо, – процедил сквозь зубы Круз. Сантана гордо повела плечами и двинулась к только что оставленному ею столику. Круз направился за ней. Проходя по залу он заметил беседующих Кейта Тиммонса и Иден. Иден скользнула по Крузу взглядом, но сделала вид, что не заметила его. И это очень разозлило того. Он опустил руки в карманы пиджака и стараясь казаться, как можно более независимым и невозмутимым, пошел вслед за Сантаной.
У столика Круз показушно галантно отодвинул стул и усадил Сантану. Та также подчеркнуто любезно поблагодарила своего мужа.
– Спасибо, дорогой.
– Садись, любимая, – сказал Круз, бросая косой взгляд на Иден.
Но тут настроение Круза окончательно испортила Сантана. Она довольно громко, так, чтобы ее слышали столика через три, произнесла:
– Ура! Ура!
– В чем дело? – изумился Круз.
– Ну как же, ты заметил?
– Что я должен был заметить?
– Все действующие лица в сборе. И ты, наверное, рад этому, не так ли, Круз?
– Кто?
– Я, ты, Иден, Кейт!
– Чему ты радуешься?
– Лица те же, но расклад другой.
А на крыше отеля Кэпвеллов гремела музыка из динамиков магнитофона. Под музыку уже в пятнадцатый раз пыталась станцевать и пропеть Джина. Но ей все время не удавалось – то она выходила за рамку кадра, то ее движения были слишком неуверенными и неуклюжими, то еще – что-то было не так. Но чаще всего – из-за отсутствия музыкального слуха она просто не синхронно с музыкой открывала рот и ее движения не попадали в такт.
– Хватит, хватит. Давайте еще раз, – выкрикивал оператор, останавливая запись.
– Нет, так совсем не годится, – угрюмо ворчал режиссер, – вы совершенно не пластичны.
– Я? – возмущалась Джина, – Я вам плачу, а все остальное не ваше дело.
– Боже, какая бездарная, – шептал режиссер на ухо оператору.
– А что сделаешь, она нам платит и мы должны ее снимать.
– Да ну ее к черту, эту сумасшедшую! Затеяла снимать рекламу на крыше отеля.
– Ладно, не расстраивайся, – утешал его оператор, – ведь мы с тобой и не такую гадость снимали. Немного потерпим и денежки у нас в кармане. Давайте попробуем еще один разок.
Джина вновь пудрила нос, подкрашивала губы, причесывала волосы.
– Ну что ж, попробуем так попробуем.
