– Мне кажется, это не твоя идея, – холодно сказал доктор.
Нет моя, моя, – возразила Келли.
– Мне кажется, кто-то пытается на тебя влиять и будет лучше, если ты скажешь кто. Кто этот человек, Келли?
Лицо Келли стало напряженным, она боялась, что сейчас не выдержит и проговорится. Но собрав всю свою волю в кулак, она отрицательно покачала головой и произнесла:
– Никто, никто, доктор Роулингс, меня этому не учил, я сама чувствую – в палате мне будет легче что-нибудь вспомнить. Поверьте, я давно хотела вам это сказать, – ее голос звучал очень естественно, а испуг выглядел натуральным, волнение тоже казалось неподдельным.
Первой опомнилась и пришла на помощь режиссеру Джина. Она принесла стакан воды и принялась отпаивать перепуганного режиссера.
– Выпейте, вам станет легче.
– Отойдите все от него! Да и вы отойдите от меня! Прочь! Прочь! – разгневанно кричал режиссер, – это все из-за вас! – он показывал пальцем на Джину.
– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – пыталась успокоить его женщина.
– Мне не нужна ни ваша вода, ни ваш воздух – мне вообще ничего не нужно, мне надо, чтобы сюда позвали адвоката, – кричал режиссер. – А ты, ты, кухарка, – обратился он к Джине, – и тебе никогда не напечь столько печенья, чтобы ты была в состоянии выплатить мне компенсацию.
Джина покраснела от слов режиссера и уже хотела вступить с ним в спор и осыпать его бранью, но сообразила, что лучше не спорить. Она успела выкрикнуть только одно:
– Но откуда же я знала, что эта вывеска неправильно подключена?
– Вставайте! Вставайте! – обратился рабочий к режиссеру, – вам надо в больницу.
– Да отстаньте вы все от меня! Я уже неплохо себя чувствую, – режиссер поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен. – Со мной все в порядке. Быстро собираем аппаратуру и уходим. Быстро! – заторопил он оператора, который и сам уже упаковал свою камеру и, сжимая в одной руке штатив, спешил к выходу. – Ну, мисс Печенье, вы у меня дождетесь! – уходя крикнул режиссер.
– А как же моя реклама? – возмутилась Джина.
– Что? Ты еще хочешь рекламу? Я чуть не погиб, а она еще хочет рекламу. Да я тебе такую рекламу сделаю!..
Но оператор обнял режиссера за плечи и не дал ему договорить. Джина покраснела и отвернулась.
– Что ты вообще здесь делаешь? – подбежала к ней возмущенная Иден. – Кто тебе разрешил забраться на крышу и пользоваться вывеской? – Иден указала рукой на неоновую рекламу.
Джина смущенно пожала плечами.
– Иден, если бы вывеска была правильно подключена, то тогда ничего бы и не случилось
– Да что ты говоришь? – изумилась Иден и ехидно улыбнулась, разглядывая пестрое платье Джины, сплошь усыпанное блестками.
– Понимаешь, я хотела, чтобы буква сверкала, тогда получилась бы изумительная реклама…
– Что? – изумилась Иден. – Из-за твоего идиотского печенья мог погибнуть человек!
– Может, оно и идиотское, мое печенье, но это единственное, что у меня осталось, – с наигранной болью в голосе произнесла Джина.
– Слушай, убирайтесь вы все отсюда, – уже спокойно сказала Иден. – И если ты впредь надумаешь делать рекламу, Джина, то занимайся этим в студии, желательно подальше от отеля Кэпвеллов.
– Тебе хорошо говорить, – покраснела Джина, – тебе все дано сразу – хорошая семья, богатые родители, хорошее образование… а тем, кому этого не дано, те вынуждены сами карабкаться вверх.
Но Иден не стала спорить. Она пристально глянула в лицо Джине и холодно произнесла:
– Делай все это в другом месте, я тебя предупреждаю.
– Хорошо, – приторным голосом прошептала Джина – но учти, скоро я встану на ноги.
– Что ты говоришь?
– Я говорю, что пройдет еще немного времени и все будут говорить о Джине. Я встану на ноги и тогда верну себе все и даже больше, – Джина окинула взглядом город, который был прекрасно виден с крыши отеля. – Да, Иден, я верну себе все. У меня будет прекрасный дом, яхта…
Иден как-то странно пожала плечами и ничего не ответила на это высказывание Джины.
Брик Уоллес подошел и сел за стол к Лайонелу. Локридж посмотрел на Брика внимательно, как бы угадывая, о чем сейчас пойдет разговор. Брик несколько мгновений помедлил, потом произнес:
– Лайонел, ты пытался утопить ее отца…
– И все это могло бы получиться, если бы не Мейсон. Он помешал осуществить задуманный план.
Брик посмотрел на Лайонела, не зная что ответить, но потом сказал:
– Мне кажется, тебе надо остановиться, успокоиться, подумать и кое-что переоценить.
– Нет-нет, надо торопиться, – Лайонел возбужденно вскинул руку и как бы рассек ею воздух, – обязательно надо спешить. Я должен его достать и обязательно достану, но я это сделаю через его детей, – Лайонел говорил очень зло и Брик понял, что Локридж не остановится ни перед чем.
– Погоди, погоди, мне все это не очень нравится, – на лице Брика Уоллеса появилось презрительное выражение.
– Ты вспомни, что он сделал с Уорреном, – глядя прямо в глаза Брику, сказал Лайонел.
– Но это все равно не оправдание, – возразил молодой человек.
– Я думал, ты со мной… – вопросительно глянул на сына Лайонел.
– Да, я с тобой, – ответил тот, – но я не хочу зла детям Софии.
