– Хорошо, Лайонел, – сказал Мейсон, – я все-таки приду.
– Как скоро?
– Я выхожу уже сейчас, – Мейсон Кэпвелл повесил трубку.
Лайонел еще некоторое время прохаживался возле таксофона, а потом заспешил к пристани: он хотел перехватить Мейсона по дороге и ступить на яхту вместе с ним.
Локридж расхаживал по набережной, люди оборачивались на него, настолько он был взволнован. Но Лайонела это мало беспокоило. Он время от времени поглядывал на часы, хотя и не знал, во сколько приедет Мейсон.
Наконец, в конце аллеи показалась машина Мейсона. Лайонел тут же вынул руки из карманов пиджака, расправил полы и прекратил свое бесконечное хождение.
Мейсон оставил машину на стоянке и издалека махнул рукой Локриджу.
Наконец, оба – Лайонел и Мейсон – поднялись на борт яхты. Лайонел отворил дверь в каюту, которая служила гостиной и пропустил вперед Мейсона.
– Грант, – сказал Мейсон, входя в низкую дверь.
– Мейсон, – ответил ему дядя. Поприветствовав друг друга, мужчины пожали руки.
Но сразу за этим воцарилось неловкое молчание, которое попытался нарушить Лайонел.
– Мейсон, может, выпьешь что-нибудь? Бокал вина? Немного виски?
– Нет, не надо. Вначале скажи мне, зачем мы здесь все вместе.
– Хорошо, – ответил за Лайонела Грант. – Я хочу вернуть свое право первородства, – он улыбнулся, – которое отнял у меня, да и у тебя тоже, Мейсон, твой отец СиСи Кэпвелл.
– По-моему, наши ситуации невозможно сравнивать, Грант.
Лайонел напряженно всматривался то в лицо Гранта, то в лицо Мейсона, опасаясь, что дело может дойти до ссоры. Но пока оба они держались спокойно и были настроены довольно миролюбиво. Лайонел немного успокоился. Он отошел к бару и налил себе немного вина на дно стакана из белого прозрачного стекла. Лайонел сделал пару глотков и отставил недопитый стакан на стойку.
– Грант, я вообще не понимаю, почему я должен участвовать во всех ваших схватках?
Грант вновь улыбнулся в свои коротко подстриженные седоватые усы.
– Мейсон, в моей власти поделить кампанию "Кэпвелл Энтерпрайзес" на две самостоятельные фирмы и я мог бы спокойно руководить одной из них. Но у меня, во-первых, нет нужды в деньгах, а во-вторых, не деньги двигают мной. Ведь я не могу жить в Санта Барбаре и заниматься этим бизнесом. А вот ты, Мейсон, можешь захотеть стать первым помощником командира.
– Единственное, Грант, что я хочу знать – при чем здесь моя мать? Лайонел сказал по телефону, что дело в ней, только поэтому я и пришел, остальное меня не интересует.
– Не удивляйся, Мейсон, но до того как Памела вышла за СиСи, у нас с ней была любовь. Все могло сложиться совершенно иначе, но у моего брата были свои виды на Памелу. Ты же знаешь, это постоянное соперничество… Он завидовал мне, хотя я тоже кое в чем завидовал СиСи.
Лицо Мейсона напряглось, но он так ни о чем и не спросил Гранта – ждал продолжения объяснений.
– Да, Мейсон, СиСи хотел сделать ее своей. Она была красивой, эффектной… – глаза Гранта увлажнились, когда он вспомнил Памелу, а голос стал мечтательным и глуховатым. – Нет, Мейсон, я не буду плохо говорить о брате. Не думаю, что для СиСи что-то значили ее происхождение, деньги… Вряд ли, он скорее всего завидовал мне и это решило дело. Главное – была сама Памела и его непреодолимое желание отнять ее у меня. Надеюсь, Мейсон, ты понимаешь, у тебя тоже есть другие родственники.
Мейсон кивнул.
– Я не совсем понимаю тебя, Грант, – сказал Мейсон Кэпвелл.
А понимать тут нечего – именно поэтому твой отец разорил меня.
– Он разорил тебя, чтобы завладеть Памелой? Грант кивнул.
Да, Памела и мой отец сговорились. СиСи сделал все, чтобы разорить меня. Он обвинил меня в том, чего я и не совершал. Он задумал опорочить меня и это МУ удалось – я был лишен наследства.
Лайонел с напряжением слушал исповедь Гранта. Он, казалось, был взволнован не меньше Мейсона, но его волнение имело другие причины.
– СиСи заполучил и Памелу и кампанию целиком, а мне не досталось ничего – ни женщины, ни денег. И вот только теперь я смогу доказать, что он со мной поступил крайне нечестно.
– Но с моей помощью! – возмутился Мейсон, – я не соглашусь на такое.
– Мейсон, не будь неисправимым идеалистом, ведь ты знаешь, как твой отец обращался с Памелой и при каких обстоятельствах он ее бросил.
Слова больно ударяли по Мейсону. Каждый довод выбивал из-под него опору. Глаза Гранта блестели от возбуждения.
– И теперь я вернулся, Мейсон, я хочу, чтобы сын Памелы помог мне отомстить.
– Я не знаю даже, что сразу и сказать, – признался Мейсон, – первое мое желание – отказаться, ведь я не могу пойти против отца.
– Да, Мейсон, я понимаю, это тяжело: мне действовать против брата тоже не очень-то приятно, но вспомни как он обошелся с твоей матерью, с тобой, со мной.
– Если честно признаться, – сказал Мейсон, – я чувствую, что готов к этому, только мне тяжело произнести слова согласия.
– А ты согласись, главное начать, – предложил Грант, – все не так уж сложно и скверно. Ты, Мейсон, будешь участвовать в святом деле – отомстишь за мать.
– А может, хватит мести и злобы? – предположил Мейсон, – кто-то же должен остановиться первым?
