– Послушай, Лайонел. что это все значит? – начала Минкс – Что здесь делает этот Кэпвелл? И почему он говорит, будто этот дом только еще будет нашим? Ведь ты мне сказал, что он уже наш.
Грант попытался ее успокоить, но это ему все же не удалось.
– Понимаешь, Минкс, не все так просто, – начал говорить Грант, – еще будет суд, затем разнообразная юридическая казуистика. Но когда все осядет, все окончится – дом будет принадлежать нам, то есть тебе, Лайонелу, Августе, – сказал Грант и подмигнул старой женщине.
Лайонел посмотрел на Августу, лицо той хранило прежнюю снисходительную улыбку.
– Знаешь, Минкс, – сказал Грант, – твой муженек, конечно, подмочит свою репутацию, но в принципе, так ему и надо.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на сына, ожидая пояснений.
Когда СиСи неторопливо спустился в гостиную, Мейсон выбирался из-под стола. В одной руке он сжимал старую потертую книгу, а в другой – большую граненную бутыль с виски.
Увидев отца, Мейсон сделал несколько энергичных движений и сел в кресло.
– О, ты уже собрался спать? – глядя на ночной халат отца, проговорил Мейсон и с грохотом опустил хрустальную бутыль на лакированную столешницу, – собрался спать, что ж это замечательно.
СиСи подошел к сыну поближе и остановился напротив Мейсона.
– Что ж, хорошо, ты сам спустился в гостиную. Мне не придется прерывать твои сладкие грезы о безграничной власти, – Мейсон поднялся с кресла, взял бутыль и припал к горлышку.
СиСи Кэпвелл с презрением смотрел на своего пьяного сына.
– Что ты здесь делаешь так поздно и в таком состоянии, Мейсон? – выдавил из себя СиСи.
– Знаешь, отец, никогда не бывает поздно… – отрываясь от бутылки, ответил Мейсон, – и я тебе сейчас это Докажу.
– Если это по делу Гранта, то не надо ничего гово рить, – скептично глядя на сына, сказал СиСи, – у меня нет времени слушать ерунду.
– Знаешь, отец, твое время теперь уж и не такое дорогое.
СиСи повернулся, чтобы уйти, но слова сына остановили его.
– Вот, – Мейсон поднял зажатую в руке бухгалтерскую книгу, – вот это сейчас в моих руках. Эта книга, судя по переплету, видела и лучшие дни.
Мейсон развернул ее.
– Но то, что находится у нее внутри, стоит, отец, поверь мне, целого состояния, – Мейсон хотел казаться трезвым и попытался взять себя в руки.
Это ему почти удалось, голос звучал пронзительно и нервно. Он старался говорить спокойно, и это у него получалось.
СиСи напрягся, но тут же, опомнившись, напустил на себя презрительный вид.
– И что из того? – сказал он.
– Эту книгу, которая стоит целое состояние, я собираюсь передать твоему отверженному брату – дорогому дядюшке Гранту.
СиСи посмотрел на книгу, на бутыль в руках сына. Он не знал, что сказать. Его явно начинал тяготить ночной разговор, вид встельку пьяного сына. СиСи всегда не любил пьяных.
– Знаешь, Мейсон, – СиСи попытался пошутить, – не так давно ты пугал меня своей ненапечатанной книгой. Но вместо текста там оказались чистые листы.
СиСи засмеялся, глядя на книгу в руках сына.
– Может быть, и в этой книге тоже чистые страницы.
– Нет, отец, тогда мы обороняли последний окоп, то была безумная затея. К сожалению, на сей раз, все совершенно не так, – Мейсон переложил бутыль из правой руки в левую и вновь раскрыл книгу, приближаясь к отцу.
– Вот здесь есть запись, которую сделал ты. Она свидетельствует о том, что ты хотел выставить своего брата Гранта растратчиком. Дело, конечно, давнее, я бы сказал, даже очень, но не забытое, – с горечью в голосе произнес Мейсон, – Грант, отец, оказался еще более злопамятным, чем ты. Представляешь, он все помнит.
– Мейсон, – сказал СиСи, отрицательно качая головой, – я никогда не делал никаких записей. А Гранта поймали с поличным, когда он запустил руку в кассу. И отец после этого выгнал его.
– Да, такова официальная версия, – подхватил Мейсон, – но на самом деле все было несколько иначе. Похоже, что Ти Локридж подсунул Кэпвеллам липовую компанию.
Мейсон смотрел в глаза отцу и говорил спокойно и уверенно.
– А ты, отец, не упустил возможность возвыситься самому и подставить Гранта.
СиСи смотрел на сына свысока, слегка запрокинув голову. Он явно не ожидал подобного обвинения, тем более, скрытого пеленой долгих лет.
– Возможно, отец, ты был с Ти Локриджем в сговоре. Но в любом случае, тебе будет очень плохо, – сокрушенно покачал головой Мейсон, – тебе будет так плохо, что мне, честно говоря, даже немного жаль тебя.
Не услышав ответа, он добавил:
– Я позабочусь, отец, о том, чтобы тебе стало очень плохо.
– Думай, о чем хочешь, Мейсон, – сказал СиСи, – но спасибо, что предупредил…
– Нет, отец! – выкрикнул Мейсон. – Это не предупреждение, это – злорадство победителя. Неужели ты не чувствуешь разницы?
СиСи, собравшись уходить, снова остановился. Он сильно сжал кулаки и медленно, очень медленно повернулся к своему сыну.
– Лучше бы ты радовался своей счастливой жизни, – спокойно и уверенно произнес он.
– Твои несчастья делают меня счастливым, – злорадно ответил Мейсон.
СиСи покачал головой и криво усмехнулся, но его улыбка не была злой, в ней, скорее, читалось сострадание к заблудшему сыну*
