– Верь, верь мне, – прошептал СиСи и приблизился к счастливо улыбающейся Софии.
– Хорошо, дорогой, я попробую. Что ты хотел мне сказать?
СиСи поднял голову и посмотрел в глаза Софии.
– Я хотел сказать, мне очень жаль, что ты заболела, что все так получилось. Я не хотел оставлять тебя одну, но сейчас нам не о чем беспокоиться. Мы больше никогда не будем одинокими, я сделаю для этого все, что в моих силах, – сказал СиСи и опустил голову.
– Никогда, – повторил он, как бы сам себе, поймал ладонь Софии, крепко сжал и сделал еще один шаг к бывшей жене.
Руки Софии легли ему на плечи, потом сомкнулись вокруг шеи. София потянулась к СиСи, а он крепко обнял ее за талию, нежно прижал к себе, уткнулся в ее пышные светлые волосы. СиСи вновь почувствовал, что возвращаются прежние чувства, те, которые владели им когда-то очень давно, когда он еще был молод, когда София была совсем юной, обаятельной, когда он волновался, нервничал, переживал почти так, как сейчас.
София прижималась к нему все плотнее и плотнее. Губы СиСи нашли ее губы.
СиСи чуть отодвинулся от Софии, присел и подхватил ее на руки. Она показалась ему необычайно легкой, мягкой и появилось ощущение, что он никогда не выпускал это тело из своих рук, что София всегда принадлежала только ему. Он медленно пошел к широкой кровати.
Он нес женщину бережно и аккуратно, как бокал с драгоценной жидкостью, боясь расплескать. Он нес ее, на ходу ища и находя теплые податливые губы, которые отвечали страстью на его поцелуи.
Не разжимая объятий, СиСи опустил ее на огромную кровать. София, прикрыв глаза, откинулась на подушки…
Сантана первой нарушила тягостное молчание. Она поднялась из-за стола, посмотрела на Круза.
– Я не хотела выходить за тебя замуж.
– Да, я знаю.
– Я любила тебя, – продолжила Сантана, – и говорила, что жизнь с тем, кто меня не любит, настоящая пытка, Круз.
Глаза Сантаны блестели, Круз не знал, как ее успокоить. Он чувствовал, что жену охватило какое-то сильное нервное возбуждение.
– Ты это помнишь?
– Да, помню.
– Но ты сказал, что готов к семейной жизни, – продолжала Сантана, нервно вышагивая по гостиной, – ты сказал, что готов жить со мной, готов воспитывать ребенка. А я… я так боялась всего этого. Я так боялась, что ты скоро устанешь, начнешь мною тяготиться. Но ведь ты же, Круз, поклялся…
Сантана остановилась.
– Сантана, я так говорил, потому что был твердо в этом убежден. Верил в то, что говорил.
– Я знала, я предчувствовала… И если бы я тогда поверила только себе, то сейчас мне не пришлось бы испытывать страшную боль. Круз, ты не представляешь, как больно, как болит мое сердце, как тяжело у меня на душе. Ты не можешь себе представить, что там творится. Я убедила себя, что тебе будет хорошо со мной и с Брэн-доном. Боже, как я ошибалась… Я внушила себе, что твоя любовь к Иден, не будет меня ранить, что она йе сможет причинить мне боль. Но она ранит и причиняет мне страшную нестерпимую боль. Ты слышишь меня, Круз?
Глаза Сантаны сверкали, ее лицо порозовело. Она смотрела на мужа, ожидая от него ответа. И Круз не выдержал этих слов. Он почувствовал, как больно и плохо Сантане, он первый сделал шаг навстречу, прижал ее к себе и стал гладить по спине.
Сантана стояла неподвижно, но потом вдруг как будто бы потеплела, сделалась мягче и прижалась к груди Круза.
Круз понимал – не любовь руководит им, это самая обыкновенная жалость, он жалеет женщину, которая из-за него так сильно страдает.
"Ничего, может я вновь смогу ее полюбить", – думал он, совершенно не веря в это.
– Прости меня, Сантана, – проговорил он, – поверь, я не хотел делать тебе больно, я не хотел причинить тебе ни капельки боли.
– Я знаю, Круз, – прошептала в ответ Сантана, – я знаю и чувствую это, но поверь, мне от этого нисколько не легче, а еще горше, еще больнее. И мне кажется, сейчас единственно правильным будет отпустить тебя.
Круз от этих слов сам отшатнулся от Сантаны. Он хотел заглянуть ей в глаза. Но женщина смотрела в сторону.
– Наверное, я был не в своем уме, когда уговаривал тебя выйти за меня замуж, – произнес Круз.
Сантана вздрогнула, она не знала, что ответить. А Круз продолжил, стараясь говорить как можно менее бесстрастно:
– Ты в самом деле хочешь развода?
– Нет, Круз, нет. Я не хочу, наш брак надо сохранить, его надо сохранить ради Брэндона, ради ребенка. Господи! Да кого же я обманываю, – как бы опомнившись, выкрикнула Сантана, – кого, кого я пытаюсь обмануть? Наш брак нужно сохранить не только ради Брэндона, но и ради меня. Слышишь, Круз, ради меня.
Сантана смотрела прямо в глаза Крузу. Она напоминала маленького пса, который смотрит в глаза хозяину, от которого зависит его судьба.
– Я люблю тебя. Ты слышишь, Круз, я люблю тебя. Я знаю, что была очень плохой женой, плохой. Я злилась на тебя. Возможно, ты не дал мне того, что мне было так нужно, так необходимо. Я знаю, я была не лучшей женой… – Сантана осеклась.
Она несколько мгновений молчала, испытующе глядя на Круза, потом произнесла:
