— Вот, господа, сейчас перед вами предстанет жертва преступления, — с этими словами он нагнулся и резким движением руки отбросил в сторону черную материю.
СиСи и Круз, напряженно подавшиеся вперед, с разочарованием вздохнули. На крыше отеля «Кэпвелл», прикрытый куском грубой черной ткани, лежал наклеенный на картон фотографический портрет Мейсона Кэпвелла, сделанный еще в годы его учебы в Гарвардском университете. Он был изображен в майке баскетболиста с мячом в руке. Улыбка, с которой был изображен Мейсон, показалась всем, кто собрался сейчас на крыше, издевательской. Всем, кроме самого Мейсона. Он поставил портрет в полный рост рядом с собой и, похлопав его по картонному плечу, сказал:
— Этот парень тоже пострадал.
— О, бог мой, — простонал СиСи.
— Он тоже — жертва, — сказал Мейсон, — только жертва другого преступления. Об этом подробнее может рассказать мой драгоценный папаша.
СиСи возмущенно воскликнул:
— Мейсон, прекрати, наши семейные отношения не должны быть предметом для розыгрыша. Мы здесь собрались совершенно не для этого.
Круз, поджав губы, следил за перепалкой между отцом и сыном. Мейсон насмешливо посмотрел на СиСи и спросил:
— А что, разве тебя не интересует судьба этого парня? По-моему, тебе было бы весьма любопытно узнать об этом.
СиСи возбужденно замахал руками.
— Мы собрались здесь, чтобы ты показал нам тело Марка. Где ты его спрятал? Показывай немедленно.
— Тебя это так волнует? — мрачно спросил Мейсон. — Очень жаль. Я надеялся услышать от тебя совершенно другое.
СиСи укоризненно покачал головой.
— Мейсон, я не понимаю, что тебе взбрело в голову? Ты что, разыгрывать нас вздумал? Хочешь всех вокруг в дураках оставить?
Но Мейсон был спокоен как никогда.
— Отнюдь, — хладнокровно ответил он. — Вы еще получите то, зачем собрались здесь. Однако, прежде мне бы хотелось обратить внимание на другое. Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь обратил внимание на меня. Однако, насколько я вижу, моя персона никого здесь не интересует. Всем нужен Марк. Точнее, его тело.
СиСи потерял терпение.
— Сынок, — взмолился он, — зачем тебе нужно было убивать человека, если ты уже получил его письменное признание?
Мейсон глубоко вздохнул ночной воздух и слегка поежился. Выдержав эффектную театральную паузу, он повернулся к отцу и сказал:
— Все это была игра, всего лишь игра. Но теперь она закончена. Итак, господа полицейские и просто любопытствующие, следуйте за мной.
Он направился к дальнему краю крыши. Там располагалось несколько подсобных помещений за деревянными дверями. Мейсон подождал, пока все собравшиеся на крыше, подойдут к двери, на которой было написано «Для обслуживающего персонала» и, отогнув пальцем прикрывавший двери гвоздь, взялся за ручку.
— Итак, господа, — возвестил он, — я обещал тело Марка Маккормика, — с этими словами он распахнул дверь, и потрясенная публика увидела пострадавшего.
Марк Маккормик сидел, скрючившись в малюсенькой комнатушке, если так можно было назвать эту клеть, вместе с пожарным шлангом, парой метелок и пустым ведром. Его руки были связаны сзади тонкой веревкой, лицо завязано носовым платком, под глазом красовался громадный синяк. Он повернул голову на стук двери и, увидев перед собой Мейсона, бессильно замычал.
— О, боже мой, — поморщился СиСи, — Мейсон, ты меня в могилу загонишь. Зачем нужно было устраивать эту комедию?
Круз сделал знак патрульному полицейскому, который прибыл вместе с ним.
— Вытащите его оттуда. Да, и развяжите ему руки и лицо.
Полисмен вытащил Маккормика из тесной клетушки и поставил возле Кастильо. После нескольких часов пребывания в скрюченном состоянии, ноги Маккормика подкашивались, руки, которые освободили от веревки, дрожали. Тяжело дыша, он с ненавистью смотрел на Мейсона, но не произносил ни слова. Кастильо озабоченно посмотрел на Маккормика, словно пытаясь убедиться в том, что он жив и здоров.
И на самом деле, Марк не пострадал. Лишь пара ссадин на лбу и громадный фонарь под правым глазом говорили о том, что Мейсон не удержался от рукоприкладства. СиСи хмуро буркнул:
— Что ты с ним сделал?
Мейсон задумчиво пожал плечами:
— Вообще-то, я хотел сначала его убить, думал смогу, но ничего не вышло. Как видите, не получилось.
Маккормик, наконец, пришел в себя. Возмущенно ткнув пальцем в Мейсона, он закричал:
— Он добился моего признания только под дулом пистолета, он — гнусный негодяй и пьяница.
— А ты — насильник, — спокойно возразил Мейсон. — На твоем месте я бы помолчал, пока не найдешь адвоката. Если, конечно, кто-нибудь после этого захочет защищать такого подонка.
Кастильо сокрушенно покачал головой:
— Мейсон, я надеюсь, что ты удовлетворил все свои желания. Потому что, если еще раз повторится такое, то боюсь, тебе самому придется пользоваться услугами адвоката.
