В этот же самый момент, усадив на стул Келли в своем кабинете, доктор Роулингс проводил сеанс гипноза. Когда Келли, повиновавшись его командам, впала в сомнамбулическое состояние и стала едва заметно раскачиваться на стуле, Роулингс стал задавать вопросы.
— Итак, Келли, — вкрадчивым голосом произнес он, — расскажи мне о Дилоне Хартли.
Она молчала, неподвижно глядя перед собой в одну точку. Но это не смутило Роулингса. Он повторял свой вопрос снова и снова:
— Келли, расскажи мне о том, что ты помнишь. Кто такой Дилон Хартли? Что произошло между вами? Помнишь ли ты, что он сказал в тот день перед смертью?
Она вдруг явственно вспомнила о том, что произошло в тот день в президентском номере отеля «Кэпвелл», и слова сами собой стали слетать с ее губ:
— Он сказал, что любит меня.
Роулингс осторожно направил разговор в необходимое ему русло.
— Очень хорошо, Келли, очень хорошо, что ты это помнишь. Вспоминай, что он тебе еще говорил, в чем пытался убедить. О чем вы разговаривали в тот день?
На лице Келли появилась странная блуждающая улыбка — точнее, это была полуулыбка, полугримаса, отражавшая сразу всю гамму чувств, которая вызвала у Келли напоминание об этом дне.
— Он сказал, что больше всего ему хочется, чтобы я была счастливой, — тихим, безразличным голосом произнесла она. — Он сказал, что не может жить без меня, и что Ник ему мешает…
Она снова умолкла и неподвижно застыла на месте, будто вспомнив о чем-то неприятном. Роулингс продолжал уговаривать ее:
— Все очень хорошо, очень хорошо, Келли, продолжай. Вспоминай все, что только сможешь вспомнить, это очень необходимо тебе самой.
Перл вдруг услышал шум тележки, катившейся по коридору. Он выглянул в маленькое, затянутое проволочной решеткой окошечко в двери палаты изолятора и увидел, как по коридору медленно двигается Элис. С тележкой перед собой она останавливалась возле каждой двери и разносила по палатам небольшие пластиковые стаканчики и блюдца, с лежавшими на них сладостями — положенную для пациентов легкую закуску. От радости Перл едва не закричал. Это был шанс, который нельзя было упустить
— Еще я помню, что Дилон просил меня стать его женой, выйти за него замуж, — медленно, словно в полусне, рассказывала Келли. — Когда я стала отказываться, он даже не хотел слушать… Потом он пытался изнасиловать меня…
— А куда он дел свой пистолет? — осторожно спросил Роулингс. — Пистолет, при этом, был у него в руках?
— Нет, пистолет он убрал. Нет, я не помню… — Она с сомнением наморщила лоб. — Я не помню, не помню. Я больше ничего не помню.
Она вдруг умолкла и опустила голову. Доктор Роулингс, пристроившись на краешек стола, перед стулом, на котором сидела Келли, осторожно произнес:
— Ну что ж, я доволен результатом нашей беседы. Ты вполне уверенно движешься к полному восстановлению памяти. Я рад, что с тобой происходят значительные улучшения. Как ты себя чувствуешь?
Она по-прежнему находилась под гипнозом.
— Хорошо, — ровным, бесцветным голосом ответила Келли.
— Очень хорошо, — едва сдерживаясь от желания удовлетворенно потереть руки, — сказал Роулингс. — Мы будем продолжать курс лечения. Но его успех зависит от нашей взаимной откровенности.
Она безразлично посмотрела на доктора.
— Да, я понимаю.
Келли сейчас напоминала послушный воле человека механический автомат, который, повинуясь командам с пульта, исполняет любое пожелание своего создателя. Роулингс прекрасно понимал это и поэтому пытался извлечь максимум пользы из подобных гипнотических сеансов.
— Итак, — едва скрывая усмешку, сказал он, — я хотел бы, чтобы мы с тобой, Келли, сейчас перешли к другой теме. Оставим пока в покое Дилона и поговорим о твоем новом знакомом, новом друге, мистере Леонарде Капнике.
Она вдруг дернула головой, как будто Роулингс нажал на неправильную кнопку на своем воображаемом пульте. Главный врач забеспокоился.
— Что, тебе неприятна эта тема? — стараясь не спугнуть пациентку, спросил он.
Но Келли пока не готова была сопротивляться гипнотическим силам.
— Нет, я не могу так сказать, — тихо ответила она.
— Прекрасно, — подхватил Роулингс. — Тогда расскажи мне все, что тебе известно об этом человеке.
Она по-прежнему молчала.
— Келли, ты понимаешь меня? — не сводя с нее пристального взгляда, повторил Роулингс.
Она стала медленно шевелить губами, как будто что-то смутно припоминая.
— Перл, — тихо сказала Келли, — Перл…
Когда Элис проходила мимо палаты изолятора, Перл осторожно поскреб пальцем по решетке, чтобы привлечь внимание девушки. Увидев его, она радостно улыбнулась и сделала попытку что-то сказать, но Перл приложил палец к губам и отчаянно замотал головой. Оглянувшись по сторонам, Элис увидела, что в коридоре никого нет. Оставив тележку, она осторожно подошла к двери изолятора и стала жестикулировать руками, пытаясь о чем-то сказать.
— Передай Келли, что я вернулся, — едва слышно произнес Перл. — Передай ей, что я здесь.
Лицо доктора Роулингса вытянулось от удивления.
— Кто такой Перл? — поспешно спросил он. — Какая связь существует между этим Перлом и мистером Капником? Скажи мне, Келли.
