Адамс, — ведь я не испытываю к ней никаких сексуальных влечений.
— Это ничего, мистер Адамс, это совсем не обязательно, — сказала Келли и подала свою руку Адамсу.
Тот неуклюже поднялся со стула, оглянулся по сторонам как бы ища помощи, но потом обнял Келли и они пустились в пляс.
Перл, увидев, что все устроилось нормально и что все вроде бы счастливы, огляделся. Он увидел в углу скучающую Элис.
Девушка стояла, опустив голову и нервно теребила руками пояс своего синего платья.
— О, вот кого еще нужно развлечь и этим займусь я, — Перл подбежал к девушке.
Элис смутилась и опустила голову еще ниже.
— Элис, не хочешь ли ты потанцевать?
— Нет–нет, — испуганно отказалась девушка и отодвинулась от Перла.
— Что случилось? Чем ты так расстроена? Или ты боишься? — настойчиво придвинулся к Элис Перл, — может быть ты чего‑нибудь хочешь, например, шоколада, мороженого или вот это?
Перл подхватил цилиндр, тулья которого была обтянута тканью с рисунком американского флага, и водрузил его на голову Элис.
Та виновато улыбнулась.
— Не знаю…
— Вот видишь, и ты улыбнулась. Кажется, твое настроение начинает улучшаться.
Элис закивала головой.
— Не знаю…
— Что, ты хочешь сказать, твое настроение как было плохим, таким плохим и осталось?
— Не знаю…
— А надо бы знать.
— Не знаю…
— Так тебе хуже?
— Нет–нет, — прошептала девушка.
— Тогда замечательно, — сказал Перл.
Мистер Моррисон, разделавшись со всем клубничным мороженым, которое было на столе, тяжело поднялся и, почти касаясь своей смешной шляпой высокого потолка, осмотрел собравшихся.
— Мистер президент, — зычным голосом проговорил великан.
— Что случилось, мой генерал? — Перл принял горделивую позу, выпятил нижнюю губу и подошел к мистеру Моррисону.
— Мистер президент, вы обещали нам фейерверк, — густым басом прогремел на всю комнату мистер Моррисон.
Все опустили головы, понимая, что это уж никак невозможно.
— Моррисон, да вы полный идиот! — воскликнул Адамс, — здесь не может быть фейерверка.
— Как это не может, ведь мистер президент обещал. И я хочу, чтобы все обещания были реализованы.
— Джентльмены! — воскликнул Перл, — жизнь сложна и для президента становится невыносимой, особенно за те обещания, которые он не смог выполнить.
Все пациенты с изумлением уставились на Перла, который подбежал к стене и принялся срывать с нее флаги и разноцветные гирлянды.
— Не отчаивайтесь, мои дорогие друзья, — продолжал Перл.
Он подошел к проигрывателю, опустил на него новую пластинку и патетично произнес короткую речь, обращаясь к пациентам лечебницы.
— Свобода понапрасну растрачивается теми, у кого еще никогда не было мужества бороться за то, чего еще никогда не было, — сказал Перл и опустил иглу на пластинку, — стиснем зубы, поднимем свой упавший дух.
Из динамиков полился гимн Соединенных Штатов.
Перл подскочил к тумбочке, схватил настольную лампу и направил ее свет на стену. Все больные с изумлением следили за действиями Перла, они явно не могли понять, что он замышляет.
— К борьбе, джентльмены! За нашу новую американскую свободу, за наше счастье! — Перл подскочил к тележке, на которой обычно развозили лекарства и пищу.
Но сейчас на ней лежали разноцветные надувные шары, внутри которых плескалась разведенная краска. Он схватил оранжевый шар, размахнулся и бросил его в стену.
— Свобода! Свобода, мои граждане!
Шар взорвался и ярко–оранжевое пятно краски осталось на стене. Пациенты радостно захлопали в ладоши и громко закричали:
— Ура!
— Ну кто сделает следующий бросок, пока звучит наш великий гимн?
Перл скрестил на груди руки и осмотрел всех стоящих перед ним. Келли, опустив голову, подошла к тележке, взяла ярко–желтый шар, подняла над головой и со всего размаху швырнула в стену.
Рядом с оранжевой кляксой появилась желтая. Келли от восторга захохотала и захлопала в ладоши: настолько яркими и праздничными были эти сверкающие пятна на светло–серой больничной стене.
Следующий шар под грохот военного оркестра швырнула в стену тихоня Элис. Ее шар оставил после себя ярко–зеленое пятно.
Все пациенты наперебой принялись хватать с тележки шары и бросать в стену. Из динамика неслись оглушительные аккорды марша. Пациенты лечебницы хохотали, восторженно кричали и аплодировали каждому удачному броску.
Адамс тоже бросил несколько шаров в стену, но потом, схватив бледно–розовый шар, он швырнул его не в стену, а в дверь, которая внезапно, как назло в этот момент открылась и шар разорвался на голове сестры Кейнор.
Та испуганно вскрикнула, по ее лицу поплыла бледно–розовая краска. Казалось, что дежурная сестра Кейнор вымазалась кремом из торта, настолько смешным и нелепым был ее внешний вид.
— Ну я вам покажу, — единственное, что смогла, выкрикнула сестра, закрыла лицо руками и бросилась убегать из общей комнаты.
Все присутствующие дружно захохотали. Сейчас, наконец, они почувствовали себя настоящими людьми, полноправными членами общества. Они ощутили свою силу и уже не боялись ни сестры Кейнор, ни доктора Роулингса. И как подтверждение их силы ярко сверкали на стене больничной палаты разноцветные пятна. Даже Адамс довольно потирал руки, поглядывая на стену.
