Мэри, увидев взгляд Мейсона, тихо прижалась к его груди и из ее глаз покатились слезы.
— Но послушай, Мейсон, ведь должен же быть и другой способ?
— Должен, — ответил Мейсон, — но его, к сожалению, нет. Есть только этот. Так что будь сильной, Мэри, — Мейсон взял ее за плечи, посмотрел в лицо. — И запомни, Мэри, это никакая не месть — это справедливость. Справедливость и только.
Мэри так внимательно смотрела в глаза Мейсону, что тот немного подался от нее.
— Справедливость… твоя справедливость, — прошептала Мэри, — но почему же тогда мне от нее так больно, от этой справедливости?
Но Мейсон не услышал шепота Мэри.
Марк Маккормик уже с полчаса сидел в пустом кабинете. Он терпеливо ожидал, когда же, наконец, придет Джулия, чтобы от нее получить информацию. Он нетерпеливо поглядывал на дверь, то и дело одергивая рукава пиджака, поправляя галстук, приглаживая волосы.
Наконец, дверь распахнулась и в кабинет вбежала улыбающаяся Джулия. Она нисколько не была похожа на классического строгого адвоката, настолько веселым было ее лицо и сияющим взгляд. От ее оранжевой блузки блики буквально запрыгали по всему неуютному кабинету. Маккормик даже немного прикрыл глаза, — такой ослепительно–яркой показалась ему Джулия.
— Марк, имей в виду, я поручилась за тебя.
— Спасибо, — воскликнул Марк, вставая с кресла и подходя к Джулии.
Та стояла в одном шаге от огромного американского флага.
— А теперь скажи мне, пожалуйста, что же будет делать мой адвокат, ведь я тебе плачу за работу?
Джулия немного смутилась.
— Я не твой адвокат, Марк, пока. Я просто думала, что может быть, чем‑то смогу помочь тебе.
Марк слегка пожал плечами. Его взгляд стал настороженным.
— Но для того, чтобы я согласилась помогать тебе, Марк, я должна знать абсолютно все — от начала и до самого конца.
— Я расскажу тебе, почему бы и нет, — тут же согласился Марк.
Эта его поспешность вызвала некоторое изумление Джулии Уэйнрайт, но она сдержала свое замечание и скрыла удивление.
— Но если я узнаю, что ты обманул меня, то я даже и не подумаю защищать тебя, Марк, запомни это, — Джулия потрясла указательным пальцем, — запомни, я в этих вопросах поступаю всегда очень строго.
Голос Джулии показался Марку слишком уж официальным и холодным, поэтому он постарался своему придать как можно больше теплоты и убедительности.
— Мне нечего скрывать, Джулия, а потом, ты ведь мне друг? — заглядывая в глаза девушке сказал Марк.
Та немного скованно усмехнулась.
— А Мэри — моя подруга, между прочим, — сказала Джулия.
— Не волнуйся, чего ты нервничаешь, я все расскажу тебе без утайки.
— Хорошо, — ответила Джулия и прошла к письменному столу.
Она положила на него свой аккуратный портфель из крокодиловой кожи, потом взяла папку, перелистнула несколько страниц, что‑то прочла, папку резко захлопнула и бросила на стол.
Она оперлась на крышку и пристально посмотрела в глаза Марку.
— Когда‑нибудь — до или после свадьбы — ты принуждал Мэри к близости силой?
Марк неопределенно пожал плечами. Тогда Джулия уточнила свой вопрос.
— Скажи, ты насиловал Мэри?
— Джулия! — воскликнул Марк очень взволнованным голосом, — за то долгое время, что мы знакомы с Мэри, мы были близки всего лишь один раз, — Марк опустил глаза. — И то, тогда у нас было все по согласию. Я, Джулия, даю тебе свое слово.
Марк говорил настолько убедительно, что ни малейшего сомнения не могло возникнуть в том, что он врет. Джулия потерла ладонь о ладонь, нервно прошлась по кабинету, потом поправила полотнище звездно–полосатого флага, посмотрела на свой адвокатский диплом.
— Ну что ж, Марк, мне хочется тебе верить.
— Но почему, собственно говоря, ты не должна мне верить?
Джулия сцепила • пальцы и хрустнула суставами.
— Почему? Почему… Я и сама не знаю, Марк. Мне хочется верить и я как всякий адвокат, должна верить своему клиенту. Честно говоря, адвоката вообще не должно интересовать: правду говорит клиент или врет. Адвокат получает деньги только за защиту, за хорошо выполненную работу, а все остальное — это, в принципе, неважно.
— Ты что, Джулия, мне не веришь? Почему? Джулия пожала плечами.
— Разве я сказала, Марк, что не верю тебе?
— Джулия, у тебя такое лицо, что мне на какой‑то момент показалось — ты мне не веришь.
— Лицо… Марк, это у тебя должно быть такое лицо, чтобы тебе верили, а мне это ни к чему, тем более, сейчас, в этом кабинете. Я просто хотела задать тебе вопрос и я его задала. А ты ответил. А все остальное, Марк, будет на твоей совести. Если соврал, то это может всплыть, если сказал правду, но не всю, это тоже обязательно всплывет. И тогда что‑либо предпринять будет уже поздно или совершенно невозможно. Понимаешь меня, Марк?
— Да, да, Джулия, я тебя прекрасно понимаю. Но ты не забывай, что я твой друг, настоящий друг.
— Друг… У меня был один друг, — прошептала Джулия, — и как же он со мной обошелся… Хорошо, друг, — сказала адвокат, — значит, ты себя виноватым не считаешь?
Марк пожал плечами и спокойно произнес:
— Нет. Нет. Нет. Я могу в этом поклясться.
