— Я люблю Мэри и она вольна делать в своей жизни все, что ей только хочется. Если она хочет оставить меня — она имеет на это право. Но ребенок… ребенок, Джулия, я никогда до конца своих дней не смогу простить себе, если Мейсон Кэпвелл будет растить моего ребенка, — Марк постучал себя кулаком в грудь, — моего, Джулия, моего. Теперь ты понимаешь, как нужна мне… Джулия, — Марк посмотрел в глаза своему адвокату и попытался улыбнуться, но лицо Джулии осталось беспристрастным, ни единый мускул не дрогнул, — они никогда в жизни не смогут доказать факт изнасилования, но Мейсон Кэпвелл приложит все свои усилия, чтобы очернить меня в суде. Если бы не твоя помощь, Джулия, он мог бы лишить меня практики. Представляешь, он мог бы лишить меня куска хлеба!
Когда Марк начал говорить о своей врачебной практике, его голос странно задрожал и Джулия почувствовала, что вот сейчас он не врет, это его сильно волнует.
— Он бы сделал невозможным мое опекунство над ребенком, не дал бы мне возможности видеться с ним. Ну что тебе еще сказать? — взгляд Марка стал виноватым и беспомощным одновременно.
Джулия приподняла голову и еще раз пристальным долгим взглядом посмотрела на Марка.
— Все это убедительно, ведь правда?
Джулия не ответила, а вместо этого опустила голову и принялась рассматривать свои туфли.
— Так что мне делать? — спросил Марк.
— Я уже решила, по–моему, все в порядке, — коротко сказала Джулия.
Марк обрадовано улыбнулся, но в это время распахнулась дверь и в кабинет в белом элегантном костюме, при сером полосатом галстуке, вошел Мейсон Кэпвелл. Он презрительно и брезгливо посмотрел на Марка Маккормика, стоящего перед Джулией.
— Джулия, ты поручилась вот за этого? — Мейсон кивнул в сторону Марка. — Я не думал, что ты настолько неспособна разбираться в людях.
Джулия испуганно отскочила от стола и громко воскликнула.
— Марк, подожди меня, пожалуйста, там, — Джулия кивнула на дверь, — пока я поговорю с Мейсоном.
— Ну что ж, — пожал плечами Марк Маккормик, — только смотри не поддайся на его ложь, он умеет врать как никто другой.
— Джулия, оставь это. Защита подобных мерзавцев не стоит того удовольствия, которое ты получишь, отыгравшись на мне, — попросил Мейсон.
Джулия как‑то странно перевела взгляд с лица Мейсона на звездно–полосатый флаг, потом на стену, потом на дверь, за которой скрылся Марк.
— Знаешь что, Мейсон, я меньше всего думаю о тебе, когда решаю — защищать мне клиента или отказаться от защиты.
— О, извини, — язвительно заметил Мейсон, — ведь ты предъявляешь своим клиентам особые требования, не так ли? Но мне кажется, Марк Маккормик не стоит того, чтобы с ним спать.
Джулия зло захохотала, а потом резко дернулась и влепила Мейсону пощечину. Тот как‑то странно–растерянно посмотрел на Джулию, но ничего не сказал, медленно развернулся, приложил руку к разбитой губе и неторопливо покинул кабинет.
Обрадованный Перл, дурачась, распахнул настежь дверь общей комнаты и влетел в нее. Келли и Элис вздрогнули, когда хлопнула дверь и одновременно повернули головы в сторону Перла.
— Вы посмотрите кто пришел, — как бы демонстрируя себя повернулся на одном месте Перл, — посмотрите какой я хороший.
— Ты в порядке? — озабоченным голосом спросила его Келли.
— Конечно, — ответил Перл.
— Но доктор Роулингс был такой невероятно злой, — сказала Келли.
— Ну и что? Всего лишь несколько палочек бамбука под ногти и на этом все закончилось.
А Перл попытался заглянуть в глаза Элис, которая стыдливо потупив взор, складывала на столе страницы разорванной книги.
— Ну как ты? А вообще, не надо говорить, сегодня ты и так очень много говорила, — ободряюще произнес Перл. — Спасибо тебе, Элис, за настоящую поддержку.
Элис немного засмущалась и суетливо покинула общую комнату.
— Какой ты молодец, — сказала Келли, — что можешь вытащить Элис из скорлупы, ведь это еще никому не удавалось сделать.
— Надеюсь, ей стало немного легче. А тебе, Келли? — вопросительно посмотрел на девушку Перл.
— Собирать скорлупу — это мое хобби.
— А что случилось с тобой, Келли? Ты подавлена последними событиями?
— Пока все это происходило, — Келли опустилась на стул, — у меня не было времени подумать. А сейчас, когда все закончилось, мне кажется, что прошлое прямо плывет у меня перед глазами.
Перл опустился на стул напротив Келли.
— Келли, дай‑ка я посмотрю на твои прекрасные глаза, — Перл заглянул в прекрасные глаза Келли, потом прикоснулся к ним пальцами и чуть–чуть приподнял веки. — А ну‑ка отвечай мне, честно и откровенно, ты принимала сегодня лекарство?
— Да, извини, принимала, а теперь у меня какая‑то слабость.
— Это лекарство, Келли, и разбушевавшегося носорога может усмирить.
— Я не понимаю, Перл, как тебе удается не принимать его, ведь здесь такие сестры… они как совы.
— Для того, чтобы избежать этой не очень приятной процедуры, Келли, есть очень разные фокусы, есть просто замечательные.
— Как бы я хотела понимать тебя, Перл, — вдруг очень тихо прошептала Келли, — ведь ты всегда такой разный, так быстро меняешься, меняешь свое имя…
