— Мне кажется, это не твоя идея, — холодно сказал доктор.
Нет моя, моя, — возразила Келли.
— Мне кажется, кто‑то пытается на тебя влиять и будет лучше, если ты скажешь кто. Кто этот человек, Келли?
Лицо Келли стало напряженным, она боялась, что сейчас не выдержит и проговорится. Но собрав всю свою волю в кулак, она отрицательно покачала головой и произнесла:
— Никто, никто, доктор Роулингс, меня этому не учил, я сама чувствую — в палате мне будет легче что‑нибудь вспомнить. Поверьте, я давно хотела вам это сказать, — ее голос звучал очень естественно, а испуг выглядел натуральным, волнение тоже казалось неподдельным.
Первой опомнилась и пришла на помощь режиссеру Джина. Она принесла стакан воды и принялась отпаивать перепуганного режиссера.
— Выпейте, вам станет легче.
— Отойдите все от него! Да и вы отойдите от меня! Прочь! Прочь! — разгневанно кричал режиссер, — это все из‑за вас! — он показывал пальцем на Джину.
— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — пыталась успокоить его женщина.
— Мне не нужна ни ваша вода, ни ваш воздух — мне вообще ничего не нужно, мне надо, чтобы сюда позвали адвоката, — кричал режиссер. — А ты, ты, кухарка, — обратился он к Джине, — и тебе никогда не напечь столько печенья, чтобы ты была в состоянии выплатить мне компенсацию.
Джина покраснела от слов режиссера и уже хотела вступить с ним в спор и осыпать его бранью, но сообразила, что лучше не спорить. Она успела выкрикнуть только одно:
— Но откуда же я знала, что эта вывеска неправильно подключена?
— Вставайте! Вставайте! — обратился рабочий к режиссеру, — вам надо в больницу.
— Да отстаньте вы все от меня! Я уже неплохо себя чувствую, — режиссер поднялся на ноги и стряхнул пыль с колен. — Со мной все в порядке. Быстро собираем аппаратуру и уходим. Быстро! — заторопил он оператора, который и сам уже упаковал свою камеру и, сжимая в одной руке штатив, спешил к выходу. — Ну, мисс Печенье, вы у меня дождетесь! — уходя крикнул режиссер.
— А как же моя реклама? — возмутилась Джина.
— Что? Ты еще хочешь рекламу? Я чуть не погиб, а она еще хочет рекламу. Да я тебе такую рекламу сделаю!..
Но оператор обнял режиссера за плечи и не дал ему договорить. Джина покраснела и отвернулась.
— Что ты вообще здесь делаешь? — подбежала к ней возмущенная Иден. — Кто тебе разрешил забраться на крышу и пользоваться вывеской? — Иден указала рукой на неоновую рекламу.
Джина смущенно пожала плечами.
— Иден, если бы вывеска была правильно подключена, то тогда ничего бы и не случилось
— Да что ты говоришь? — изумилась Иден и ехидно улыбнулась, разглядывая пестрое платье Джины, сплошь усыпанное блестками.
— Понимаешь, я хотела, чтобы буква сверкала, тогда получилась бы изумительная реклама…
— Что? — изумилась Иден. — Из‑за твоего идиотского печенья мог погибнуть человек!
— Может, оно и идиотское, мое печенье, но это единственное, что у меня осталось, — с наигранной болью в голосе произнесла Джина.
— Слушай, убирайтесь вы все отсюда, — уже спокойно сказала Иден. — И если ты впредь надумаешь делать рекламу, Джина, то занимайся этим в студии, желательно подальше от отеля Кэпвеллов.
— Тебе хорошо говорить, — покраснела Джина, — тебе все дано сразу — хорошая семья, богатые родители, хорошее образование… а тем, кому этого не дано, те вынуждены сами карабкаться вверх.
Но Иден не стала спорить. Она пристально глянула в лицо Джине и холодно произнесла:
— Делай все это в другом месте, я тебя предупреждаю.
— Хорошо, — приторным голосом прошептала Джина — но учти, скоро я встану на ноги.
— Что ты говоришь?
— Я говорю, что пройдет еще немного времени и все будут говорить о Джине. Я встану на ноги и тогда верну себе все и даже больше, — Джина окинула взглядом город, который был прекрасно виден с крыши отеля. — Да, Иден, я верну себе все. У меня будет прекрасный дом, яхта…
Иден как‑то странно пожала плечами и ничего не ответила на это высказывание Джины.
Брик Уоллес подошел и сел за стол к Лайонелу. Локридж посмотрел на Брика внимательно, как бы угадывая, о чем сейчас пойдет разговор. Брик несколько мгновений помедлил, потом произнес:
— Лайонел, ты пытался утопить ее отца…
— И все это могло бы получиться, если бы не Мейсон. Он помешал осуществить задуманный план.
Брик посмотрел на Лайонела, не зная что ответить, но потом сказал:
— Мне кажется, тебе надо остановиться, успокоиться, подумать и кое‑что переоценить.
— Нет–нет, надо торопиться, — Лайонел возбужденно вскинул руку и как бы рассек ею воздух, — обязательно надо спешить. Я должен его достать и обязательно достану, но я это сделаю через его детей, — Лайонел говорил очень зло и Брик понял, что Локридж не остановится ни перед чем.
— Погоди, погоди, мне все это не очень нравится, — на лице Брика Уоллеса появилось презрительное выражение.
— Ты вспомни, что он сделал с Уорреном, — глядя прямо в глаза Брику, сказал Лайонел.
— Но это все равно не оправдание, — возразил молодой человек.
— Я думал, ты со мной… — вопросительно глянул на сына Лайонел.
— Да, я с тобой, — ответил тот, — но я не хочу зла детям Софии.
