— Послушай, Джина, я тебя прекрасно знаю. Если тебе что‑то надо узнать или выведать, ты достанешь это буквально из‑под земли. Так вот, если ты кое‑что узнаешь, и если информация будет стоящей, то долга в пять тысяч долларов за тобой не будет. Обещаю, — Лайонел на сей раз улыбнулся, посмотрел на Джину, и его лицо стало строгим.
— Ну, я не знаю… — уже сдаваясь, прошептала Джина. — Не знаю, Лайонел, думаю, я не смогу тебе помочь.
— Отлично, Джина, тогда отдавай долг.
Джина испуганно дернулась и опустила глаза.
— Ладно, ладно, Лайонел, — наконец‑то Джина сдалась. — Но на это нужно время, — уже по–деловому перешла к разговору Джина.
— Время я тебе дам.
— Должно быть, это очень дорогая информация? — поинтересовалась Джина.
— Для меня — да, — коротко сказал Лайонел.
— Значит, эта информация тебе очень нужна.
На этот раз Лайонел не ответил. Джина думала, что бы еще такого выведать у него, но он молчал. Потом вдруг приподнялся из‑за стола.
— Значит, так: ты достаешь информацию и тогда за тобой не числится долг, — он поднялся, понимая, что дальнейший разговор с Джиной бессмысленен.
Джина осталась сидеть за столиком одна. Она задумалась.
Иден сидела у стойки бара и что‑то записывала в толстую канцелярскую книгу.
Кейт Тиммонс остановился в двери и несколько мгновений любовался Иден, потом игриво соскочил со ступеньки, подошел к женщине и остановился у нее за спиной.
— Привет, — сказал он ей в самое ухо. Иден вздрогнула.
— О, Кейт, я и не думала, что ты вернешься.
— Да, на работе была небольшая запарка, но я дал указания и все решил. Я приказал им управиться самим. А потом вспомнил, что если красивую женщину, — он вновь пристально посмотрел на Иден, — оставляешь за ленчем, то нечего рассчитывать на ужин, — свою фразу он закончил широкой улыбкой.
Иден задумалась и захлопнула книгу.
— Так да или нет? — вопросительно посмотрел на нее помощник окружного прокурора.
— И да и нет.
— Я хотел бы услышать "да", — произнес Кейт.
— У меня возникли кое–какие проблемы с монтажом рекламы на крыше отеля, что‑то у них не в порядке с проводкой, — по–деловому принялась объяснять Иден, — и я не могу никуда уйти, пока там не закончат.
На крыше? — закатил глаза Кейт, — это так романтично… У меня никогда еще не было свидания на крыше. Я иду с тобой.
— Послушай, Кейт, а ты что‑нибудь понимаешь в амперах, вольтах…
— В чем?
— В электричестве, скажем так, — пошутила Иден.
— А, амперы–вольты — это то, что пишут на батарейках? — рассмеялся Кейт, — тогда понимаю.
— Теперь‑то я поняла, помощник из тебя, Кейт — просто никудышный. Но все равно, пойдем, — и они заспешили через весь ресторан к выходу.
Джина, увидев, как Кейт и Иден спешат к лифту, провела их настороженным взглядом. Ей тоже очень хотелось бы знать, о чем сейчас договаривались Иден с Кейтом и куда они направились. Но как ни напрягала Джина свой слух, она не услышала ни слова из разговора мужчины и женщины.
Доктор Роулингс вошел в палату Келли, когда та, сидя в постели, рисовала, положив на колени большую папку. Карандаш быстро скользил по шершавому листу бумаги, оставляя точные штрихи.
— Я немного задержался, Келли, ты меня извини. Застрял в кабинете — были кое–какие важные дела, надо было разобраться с бумагами.
— Да, — ответила девушка, — ничего страшного, я тоже была занята. Мне пришлось сходить в мастерскую, взять рисунки, и вот сейчас я работаю.
— Ну что ж, это замечательно, — доктор Роулингс уселся на край постели и посмотрел на рисунки.
— Может быть, доктор Роулингс, вы хотите посмотреть?
— Да, конечно, с удовольствием.
Доктор взял рисунок, повернул его к себе.
— Интересный молодой человек, и по–моему, ты его похоже нарисовала.
— Доктор, я решила начать свои воспоминания с лиц, которые вижу.
А в то время, пока Келли и доктор Роулингс рассматривали рисунки, Перл проскользнул в кабинет врача, осторожно притворил за собой дверь, повернул ключ и двинулся к комнате, где располагался архив доктора Роулингса. Он попытался открыть дверь, но она оказалась запертой. Тогда Перл вытащил из своих длинных волос дамскую заколку, сунул ее в замок и осторожно покрутив, сумел его открыть.
— Джон был очень красивый молодой человек, — сказал доктор Роулингс, рассматривая портрет.
— Да, у него были замечательные добрые глаза, доктор, и когда я о нем думаю, то всегда вижу перед собой его глаза, — сказала Келли.
— И вот это лицо тоже мне знакомо, — доктор взял второй рисунок с колен девушки.
— Вы думаете, он получился похожим?
— Конечно, даже очень, такой веселый, улыбающийся.
— Нет, доктор, мне кажется, этот рисунок не получился.
— Да что ты, Келли, рисунок просто замечательный. Я думаю, отец обрадуется, увидев такой прекрасно выполненный портрет.
— А ему можно будет меня навестить? — воспользовавшись моментом, поинтересовалась Келли.
— Посмотрим, посмотрим, — сказал доктор Роулингс.
Он разложил на кровати все рисунки, которые только были у Келли, потом взял ее за руку и немного сжал.
— Послушай, ты нарисовала многих, но здесь, мне кажется, нет одного человека.
— Кого?
— Здесь нет Ника.
— Ника? — Келли задумалась.
