На громкий звук посетители с соседних столиков обернулись и Мейсон почувствовал себя неловко. Джулия резко поднялась и пошла к выходу.
Марк Маккормик расхаживал по своему номеру, засунув руки в карманы брюк. Мэри молча следила за его движением. С начала их встречи они успели обменяться лишь парой ничего не значащих фраз.
— Как прошел полет? — вновь спросила Мэри. Марк пожал плечами.
— По–моему, не это тебя волнует. Давай побыстрее все выясним, без лишних дежурных любезностей. Я хочу знать, зачем вы меня сюда вызвали. Вряд ли хотели просто посмотреть на меня.
Мэри глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Для аннулирования брака.
— О боже, — схватился за голову Марк, — как мне надоела эта тема! Сколько можно об этом говорить? Что это меняет? Зачем? Из‑за этого я летел в такую даль?
Марк принялся вновь расхаживать по номеру.
— Мэри, я не могу тебя понять.
А Мэри стояла у стены, глядя себе под ноги. Она то сцепляла, то расцепляла пальцы рук.
— В конце концов, Мэри, мы же давно с тобой все обсудили и обо всем договорились. Я согласился на формулировку невыполнения супружеских обязательств. По–моему, тебя она вполне устроила, — Марк положил руку на плечо Мэри, чего делать не следовало бы.
Мэри зло ее сбросила и почти выкрикнула:
— А ты взял с меня обещание молчать об изнасиловании!
— Мэри, — взорвался Марк, — ты никогда не сможешь доказать, что это было изнасилование! По–моему, ты ни в чем не можешь упрекнуть меня — я уехал из города.
Мэри немного успокоилась.
— Нет, Марк, я не об этом. Я просто не знала, что для аннулирования брака потребуется твое присутствие.
— Так что от меня нужно? — спросил Марк.
— Тебе придется встретиться с епископом.
— Сколько это займет времени?
— Не знаю, — пожала плечами Мэри, — думаю, все пройдет довольно быстро. Может быть, неделя… две…
— Две недели! — воскликнул Марк, — ты представляешь, что это за срок? Ты представляешь, каких трудов мне стоило отпроситься с работы, чтобы приехать сюда на один день?
— Ну хорошо, как хочешь, — сказала Мэри, — я могу предложить тебе приехать через месяц.
— Интересно, а кто меня отпустит в следующий раз? Ладно, Мэри, я постараюсь прилететь в Штаты весной, раньше не получится.
— Нет, Марк! — закричала Мэри и сама испугалась звука своего голоса.
— Почему ты кричишь? — удивился Марк.
— Не знаю, просто вырвалось. Но тогда, Марк, будет слишком поздно.
— Почему?
— Мы с Мейсоном… — Мэри замялась, она никак не могла заставить себя произнести следующую фразу, — мы с Мейсоном должны пожениться.
Марк только хмыкнул. А Мэри, раздосадованная тем, что тот никак не может понять о чем идет речь, сказала:
— Я не могу жить с мужчиной без оформленного брака.
Марк вновь хмыкнул.
— По–моему, раньше, Мэри, ты не придавала этому такого большого значения. Во всяком случае, я такого за тобой не замечал.
— Ты не хочешь понять меня, Марк.
— А что я должен понимать? Почему я должен входить в твое положение, лететь черт знает откуда…
— Но, Марк, неужели ты не понимаешь, жить с мужчиной без брака — это грех.
— Грех? — переспросил Марк, — ты говоришь о грехе? Грех то, как ты обращаешься со мной.
Мэри изумленно посмотрела на Марка. Его губы дрожали.
— Я самый обыкновенный человек, — говорил Маккормик, — а ты не хочешь этого понять. У меня, в конце концов, могут сдать нервы. Вначале надо мной издевался Мейсон со своими идиотскими разговорами, а теперь вот ты. Рассуждать о грехе, о браке, что вы можете в этом понимать?
— Марк, зачем ты так?
— Я сейчас улетаю, потому что, Мэри, не могу смотреть на тебя спокойно, а в следующий раз у меня сердце не будет обливаться кровью.
— Нет! — закричала Мэри, — ты, Марк, слишком многим обязан мне и будешь делать так, как скажу я, так, как нужно мне.
— Это нужно не только тебе, — усмехнулся Марк, — ради тебя я готов был на многое, но не собираюсь потакать своим врагам.
— Марк, ты просто идиот! — закричала Мэри, — это нужно для меня и для моего ребенка.
Марк замер.
— Ты беременна? — не веря еще в услышанное, переспросил он, — ты, Мэри, беременна? Теперь я все понял, наконец‑то, — сказал Марк. — Ты, Мэри, не узнаешь кто отец до тех пор, пока не сделают анализы, а их можно сделать только на поздней стадии беременности. Да, Мэри, теперь я, кажется, понял.
— Что? Что ты можешь понять в моей душе?
— Мне стало ясно, почему ты так торопишься с расторжением брака.
Мэри чувствовала себя виноватой. Она ощущала, что Марк подозревает ее в плохом и сейчас скажет ей это прямо в глаза. Она сама еще не решила как поступить.
— Так, — рассуждал Марк, — если церковь узнает, что ребенок мой, ты никогда не получишь согласия на развод.
— Марк, это все не то.
— Ты хочешь правду? А если бы я совсем исчез и меня невозможно было найти, то Мейсон и не догадался бы, что это не его ребенок.
— Я бы на твоем месте, Марк, не вмешивалась.
— Почему? — пожал плечами Марк.
— Потому что это вряд ли твой ребенок, вероятность слишком мала.
— Но она все же существует? — улыбнулся Марк. От этой улыбки Мэри сделалось не по себе. Она уже начинала жалеть, что во всем призналась Марку, ведь теперь она попадала в полную зависимость от него.
