Мэри отняла ладони от лица и глянула в черноту ночи. Кое где горели рваной цепью фонари набережной. К поликлинике подъехала машина скорой помощи. Мэри видела как санитары выкатили из фургона носилки и торопливо заспешили к зданию. Она видела врача, бежавшего за носилками, видела женщину, стоящую под фонарем и провожающую взглядом носилки.
"Боже, опять случилось несчастье! Почему каждый день кому‑то не везет? Кто во всем этом виноват?$1 — задавала она сама себе вопросы, забыв, что сейчас за спиной стоит ее муж Марк, муж, с которым она не хочет иметь ничего общего, которого она хочет как можно скорее забыть и вычеркнуть из своей памяти.
Скорая помощь медленно развернулась у самого крыльца и помчалась в ночь.
"Хорошо, если она кому‑то поможет, если кого‑то спасет$1 — подумала Мэри.
А в доме Кэпвеллов жизнь шла своим чередом. На втором этаже шикарной спальни стояла София, повернувшись спиной к СиСи. Она медленно рассказывала:
— У меня в груди обнаружили опухоль и сделали операцию, — София говорила все это так, как будто бы она открывает СиСи Кэпвеллу какую‑то важную тайну. Ведь она не могла знать, что СиСи все уже знает об ее операции и об опухоли.
— Опухоль удалили, — спокойно говорила София, — и назначили мне радиотерапию. Мне и сейчас ее делают.
Она стояла, опустив руки, а СиСи тихо подошел к ней сзади, и заглянул в лицо.
— Врачи не обнаружили никакой метастазы, так что они надеются на полное выздоровление? — уверенным голосом сказал СиСи.
— Я не хотела, чтобы ты меня жалел, не хотела твоей жалости.
— Я бы не жалел тебя, я бы посочувствовал.
— Но и сочувствия твоего я тогда не хотела, — глаза Софии наполнились слезами. — Я бы могла тебе ничего не рассказывать и сейчас. СиСи, но у нас появился шанс построить наши отношения на совершенно другом — на доверии и честности…
— Тогда, София, я скажу тебе тоже кое‑что, — СиСи отошел немного в сторону и задумался, на его лбу появилось несколько глубоких морщин.
Вдруг СиСи и София услышали, как внизу в гостиной что‑то громко упало и разбилось. Он виновато взглянул на Софию и поспешил к двери.
Лайонел Локридж, Августа и Грант привезли Минкс в дом Локриджей. Они зажгли в гостиной свет. Минкс, мать Лайонела, уселась в маленькое кресло и осмотрелась по сторонам. Слезы появились на ее глазах, старческие щеки подрагивали, руки нервно перебирали носовой платок.
— Как я рада, что вновь вернулась под эту крышу, к родным стенам.
Старая женщина трепетно прикоснулась к стене, осмотрелась по сторонам.
— Здесь ничего не изменилось, все осталось как и прежде. Наконец‑то я дома, наконец‑то… Здесь прошла почти вся моя жизнь, как я счастлива, что вернулась.
Минкс с благодарностью посмотрела на Лайонела, потом на Августу. Ее взгляд едва скользнул по лицу Гранта.
— Лайонел, спасибо тебе, что ты вернул меня домой. Лайонел нагнулся к матери, обнял ее за плечи и старушка трепетно поцеловала сына. От этой трогательной сцены Августа чуть не прослезилась, но удержалась, ведь она прекрасно понимала, что дело еще не окончено, что еще предстоит долгая борьба, — впереди суд, долгая тяжба. Но сейчас все складывается довольно благоприятно и все говорит о том, что, возможно, они с Лайонелом вновь будут богаты, вновь будут иметь в Санта–Барбаре все то, что имели когда‑то прежде, а возможно, и больше.
— Спасибо тебе, Лайонел, что ты вернул меня в эти стены, — шептала старуха, промакивая носовым платком покрасневшие глаза.
— Я все это потерял, — Лайонел повел рукой вокруг себя, — я все это и должен был вернуть.
На лице Лайонела была самодовольная улыбка победителя. Он радовался своим успехам. А недавно выпитое шампанское кружило голову и он чувствовал, что на этом не остановится, что это всего лишь первый шаг, за которым последует возвращение всего состояния.
— Нет–нет, — запротестовала Минкс, — этот дом ты не потерял, Лайонел.
Минкс покачала указательным пальцем перед своим лицом.
— Этот дом у нас украли. Украли, Лайонел, и мне с трудом верится, что ты смог его вернуть, вырвать из рук этого мерзавца, СиСи Кзпвелла. Чтоб он провалился в тартарары, этот мерзавец! — произнесла старуха и захихикала.
— Видишь ли, мама, — Лайонел задумчиво потер пальцами седеющий висок, — это очень длинная история.
— Что за история? — изумилась старуха, перехватив взгляд своего сына, который тот устремил на Августу и Гранта. — Что это за история, почему вы мне стараетесь ничего не говорить?
— Мейсон пошел домой. Я его проводил. Моего брата, кажется нет дома, — потирая руки, сказал Грант. Мы пока ничего не объясняли, Минкс, вернее, не объясняем… Да что здесь, собственно объяснять? И так все ясно. Это победа, настоящая победа, наша с тобой, Лайонел и наша с тобой, Августа. Мы победим СиСи, вернее, уже победили.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на своего сына, ожидая пояснений. Но вместо Лайонела вновь заговорил Грант Кэпвелл.
— Я помню, Минкс, тебя еще молодой, помню, как ты приехала в этот дом краснеющей невестой. Пока у нас все идет по плану и если так же пойдет и дальше, то это наверняка станет твоим.
