Молча сидевший за столиком в углу Брик Уоллес, увидев радостную улыбку матери, нахмурился еще больше. Чтобы не ухудшать себе настроение, он принялся за завтрак. Однако, аппетит совершенно покинул его. Поковырявшись немного в тарелке, он бросил вилку и отвернулся.
Когда Джина вернулась в номер, где она оставила отца и сына Кэпвеллов, СиСи здесь уже не было. Мейсона тоже не было видно.
— Эй, куда вы все подевались? — крикнула она.
— Я здесь, — отозвался Мейсон.
Он был в ванной, очевидно приводя себя в порядок после вчерашнего.
Джина уселась на диван, закинув ногу на ногу.
— Ты еще долго? — крикнула она.
Вместо ответа дверь в ванной комнате открылась и оттуда вышел Мейсон в полурасстегнутой рубашке с полотенцем в руках.
Вытирая лицо, он спросил:
— А почему ты так быстро вернулась?
Джина проигнорировала этот вопрос. Вместо ответа задав собственный.
— Надеюсь, ты обо всем поговорил с СиСи, высказал ему все что думаешь?
Мейсон точно таким же образом не ответил на вопрос Джины.
— Ты получила сообщение для меня? — спросил он, подходя к зеркалу и внимательно разглядывая свое изрядно потоптанное после вчерашнего лицо.
Джина поморщилась.
— Ну, конечно. Тебе звонил какой‑то Кевин Уэлш, сказал, что шлет свои соболезнования и хочет…
Она не успела договорить.
— Можешь выбросить, — равнодушно сказал Мейсон.
Джина вздохнула так тяжело, как будто отказ Мейсона принять соболезнования от некоего Кевина Уэлша больно задевал ее собственные чувства.
— Ну, Мейсон, может быть не стоит так резко, — она пожала плечами.
— Стоит, — буркнул он, не отворачиваясь от зеркала. В разговоре возникла неловкая пауза, которую Джина поспешила заполнить разговором на весьма сильно волновавшую ее тему.
— Ты помнишь, что сказал тебе отец, когда увидел нас вдвоем в этом номере?
Мейсон ответил молчанием.
Это ничуть не смутило Джину, которая вдруг начала тараторить, изображая крайнюю степень возмущения.
— Надо же как быстро СиСи сделал выводы. Представляю себе, что он подумал, когда увидел нас здесь вдвоем… Ты видел, как он посмотрел на меня?
Мейсон продолжал пытливо изучать собственное изображение в зеркале.
На недовольные замечания Джины он отреагировал лишь одной равнодушной фразой:
— Тебе показалось.
Джина с изрядной долей скепсиса покачала головой.
— Ты всегда понимал меня, Мейсон. Я слишком бурно реагирую на все и ничего не могу с собой поделать. Но, поверь мне, каких‑то скрытых мотивов в моих действиях нет.
Кое как пригладив торчавшие в разные стороны вихры волос, Мейсон, наконец, отвернулся от зеркала и подошел к Джине.
Бросив красноречивый взгляд на ее обнажившиеся коленки, он хмуро сказал:
— Я охотно верю тебе, когда ты говоришь, что у тебя нет никаких скрытых мотивов.
Джина обрадованно воскликнула:
— Вот видишь, как мы с тобой близки по духу!
Но Мейсон не разделял оптимистических настроений Джины.
— Твои мотивы находятся целиком на поверхности, как у акулы, — сострил он.
Джина сделала оскорбленное лицо и вскочила с дивана.
— Мейсон, я не собираюсь выступать в качестве конкурентки Мэри. Я ею и раньше не была, а теперь тем более… Даже, если бы хотела… А я хочу.
Последние слова она произнесла с таким томным придыханием, что Мейсон с каким равнодушием не относился к Джине вдруг почувствовал смущение.
Джина могла быть какой угодно распутной, легкомысленной, ветреной, но в привлекательности ей нельзя было отказать.
От таких женщин всегда исходит аромат порока, однако, он настолько сладок, что может очаровать.
Нет, разумеется, Мейсон сейчас не чувствовал никаких подобных эмоций по отношению к ней, однако, ему ни с того, ни с сего стало как‑то не по себе.
Джина, почувствовав его смятение, продолжала:
— Я понимаю, как дурно то, что было между нами. Из‑за этого распался мой брак, тебя выгнали из дома, Мэри отвернулась от тебя и вышла замуж за этого ужасного доктора… Я очень сожалею обо всем этом.
Все ее слова были направлены лишь на одно — снова возродить давно угасший интерес у Мейсона к себе.
Но все красноречие Джины, все ее желание вернуть отношения с ним на круги своя были безрезультатны.
Мейсон хмуро покачал головой и с плохо скрываемым отвращением сказал:
— Джина, не заставляй меня быть жестоким.
Она засуетилась.
— Ну, хорошо. В конце концов, неважно… Я не за этим сюда пришла. Ты мне нравишься, Мейсон. И ты всегда ко мне неплохо относился… Если бы я судила о людях по тому, как они ко мне относятся, мне и поговорить‑то было бы не с кем. В общем, не обращай на меня внимания.
Мейсон потянулся к лежавшему на спинке кресла пиджаку.
— Спасибо за спасение, — холодно сказал он, одевая пиджак.
Джина растерянно улыбнулась.
— Ты уже собрался уходить? Ты уверен, что сейчас тебе нужно именно это?
Мейсон угрюмо покачал головой.
— Именно это мне и нужно, — с прежней холодностью сказал он. — Можешь заказать себе ленч в этот номер за счет отца.
Он направился к двери, а Джина схватив сумочку, бросилась за ним.
— Да, я забыла тебе сказать. Звонил Тэд и просил тебе передать, что сегодня в пять часов в церкви будет какая‑то церемония.
Мейсон натянул на плечи пиджак и поправил воротник.
— Да, я знаю.
