Она неприятно поразила Дэвида.
Человек, проигравший столько денег, настолько свободно улыбается, как будто бы ничего для него не изменилось — одним миллионом больше, одним миллионом меньше.
— Так о чем вы хотите меня попросить? — немного растерянно спросила Шейла.
— Как видите, — ответил Самуэль Лагранж, — мне сегодня чертовски не везет.
— Но ведь я ничем не смогу вам помочь, я сама проигралась, — развела руками Шейла.
— Нет, вчера я видел, как вам чертовски везло, — признался Лагранж, — со мной такого никогда не бывало, и я хочу одолжить у вас немного удачи.
Шейла пожала плечами и заулыбалась. Зато лицо Дэвида сделалось напряженным.
Лагранж заметил это и обратился уже к нему.
— Я хотел на какое‑то время одолжить у вас жену, если вы, конечно, не против.
Шейла посмотрела на Дэвида. Тот понял, что попал в неловкое положение. Взгляды зрителей были обращены на него.
— Извините, об этом вам лучше спросить у нее самой, — нашелся Дэвид и тут же отступил в сторону, оставив Шейлу один на один с мистером Лагранжем.
— Ну, как, вы согласны?
— Но я не представляю своей роли, — призналась Шейла.
— А вам ничего и не нужно будет делать, просто посидите со мной рядом за столом, и ваша удача перейдет ко мне.
— Не думаю, — ответила Шейла. — Ну, как хотите, мы не спешим, — и она вновь посмотрела на Дэвида, который своей улыбкой показал жене, что ему, в общем‑то, безразлично, сядет она играть за один стол с миллионером, или нет.
— По–моему, в моем предложении нет ничего вызывающего, — сказал Самуэль Лагранж, обращаясь к Дэвиду, — я всего лишь хочу, чтобы она поделилась со мной удачей, ведь в этом нет ничего предосудительного.
— А если она не принесет вам удачу? — спросил Дэвид.
— Ну, что ж, тогда я проиграю свои деньги. Или, может быть, вы спешите? — догадался спросить мистер Лагранж.
— Да нет, мы никуда не спешим, — поторопилась с ответом Шейла и с просьбой во взгляде посмотрела на мужа.
Дэвиду хоть и не хотелось отпускать от себя жену, ведь смысла в предложении мистера Лагранжа не было никакого, но в то же время, ему было очень интересно, чем же закончится вся эта затея. Ведь участие Шейлы ни для него самого, ни для нее ничего не решало. Будут поставлены чужие деньги, а если будет выигрыш, то он пройдет мимо их рук. И Дэвид, в надежде, что этот Лагранж проиграет, согласился.
— Ну, что ж, Шейла, если ты хочешь, то садись.
— Я согласна, — сказала женщина, и Самуэль Лагранж галантно предложил ей стул, принесенный крупье.
Когда Шейла устроилась за столом рядом с Самуэлем Лагранжем, мексиканец внезапно повернулся к Дэвиду.
— Ты думаешь, она к тебе когда‑нибудь вернется? — с улыбкой спросил он.
— А что такое? — насторожился он.
— Да нет, это я так, просто, подумалось, — мексиканец вновь повернулся к играющим, и только теперь Дэвид заметил, как ярко сверкает у того в ухе серьга с маленьким бриллиантом.
Самуэль Лагранж взял стопку жетонов и положил перед Шейлой. Та в растерянности смотрела на невысокий столбик стоимостью в пятьдесят тысяч долларов. Ведь это были как раз те деньги, которые могли бы решить все проблемы ее, и ее мужа. Но эти деньги принадлежали другому человеку и лишь на какие‑то минуты попали в ее руки.
Лагранж обратился к Шейле.
— Вчера я все время проигрывал, но после того, как увидел вас, начал выигрывать и так увлекся игрой, что не заметил, как вы покинули зал. Я опомнился лишь тогда, когда проиграл снова.
— Надеюсь, вы проиграли не все? — пошутила Шейла.
— О, это было бы очень сложно, — сказал мистер Лагранж, — здесь так крупно не играют. И вот я думаю, что вы мне вновь принесете удачу.
— Мне кажется, этого не произойдет, — ответила Шейла и посмотрела в потолок.
Она боялась встретиться взглядом с Самуэлем Лагранжем, ведь у нее возникло такое чувство, что она непременно проиграет, и женщина уже чувствовала себя заранее виноватой.
Самуэль Лагранж, словно уловив это ее настроение, слегка притронулся к ее плечу.
— Не переживайте, ведь это всего лишь игра и даже, если вы проиграете, это ни к чему вас не обязывает, ведь я сам попросил вас сесть рядом со мной.
— Я и не волнуюсь, — призналась Шейла, — но мне будет вас немного жаль.
— Что ж, спасибо и за это. Жалость — не самое плохое чувство.
— Но я все‑таки немного волнуюсь, — руки Шейлы и в самом деле дрожали, прикасаясь к золотым жетонам.
— Может, вам заказать что‑нибудь выпить? Шампанское? — предложил Лагранж.
Шейла отрицательно качнула головой, и тогда Самуэль Лагранж внезапно пододвинул к ней еще один столбик из золотых жетонов.
— Ваша ставка теперь сто тысяч, — он улыбнулся женщине, и Шейла улыбнулась ему в ответ, сама удивляясь себе.
Шейла с замиранием сердца смотрела на сверкающие золотые жетоны.
«Боже мой, по десять тысяч каждый» — чуть ли не шептала она.
А Самуэль Лагранж прекрасно понимал состояние души женщины.
