— Всего лишь бросить кости и выиграть, — ответил тот.
— Но я боюсь.
— Вы же так прекрасно бросали кости вчера. Не нужно бояться, — мистер Лагранж тронул женщину за руку.
Та широко размахнулась, но так и не заставила себя бросить.
— По–моему, вы что‑то забыли, — заметил Лагранж. И тут Шейла вспомнила, что перед тем, как бросать, она вчера целовала кости.
«Наверное, это не укрылось от зоркого взгляда миллионера», — подумала она, поцеловала кости и, зажмурившись, бросила.
Она, не открывая глаз, ждала. И тут зал разразился криками.
По Шейла не нашла в себе силы раскрыть глаза, она ждала, что скажет крупье, но того опередил Лагранж.
— Вы выиграли, — прошептал он ей на ухо.
И Шейла услышала звон жетонов.
Все тут же бросились почему‑то поздравлять Дэвида Лорана. Мексиканец повис у него на шее и прокричал:
— От такой жены нельзя отказываться, приятель, сделай все, чтобы она не ушла от тебя.
В общей сумятице никто не заметил, как распорядитель в злобе раздавил в руках пластиковый стакан с соком.
Самуэль Лагранж и Шейла как бы оставались в стороне от всего этого. Вокруг ликовали, радовались, ведь казино не каждый день обыгрывали так крупно.
— Поздравляю вас, — произнес Самуэль Лагранж, — вы выиграли миллион.
— И что, я теперь должна бросать играть? — спросила Шейла.
Самуэль Лагранж пожал плечами.
— Конечно, лучше бросить, ведь вы, наверное, исчерпали весь запас своего жизненного везения.
— Думаю, что нет, — почему‑то наперекор ему сказала Шейла.
— Вам еще обязательно повезет, — утешил ее Лагранж, и Шейла внезапно почувствовала себя страшно одинокой.
Она не знала, что ей сейчас делать: то ли оставаться с Самуэлем Лагранжем, но тот, вроде бы, не подавал ей никаких знаков, ни о чем не просил, ничего не предлагал, то ли ей броситься к Дэвиду, но и тот был занят, принимая поздравления от игроков и зевак. Короче, Шейла осталась наедине с собой.
А Самуэль Лагранж смотрел на нее и улыбался одними уголками губ.
Дэвид подпрыгивал, пытаясь разглядеть свою жену. Наконец, он заметил Шейлу и, расталкивая людей, бросился к ней.
Шейла обняла его, а он, обхватив ее за плечи, увлек за собой.
— Пошли! Пошли! — почему‑то говорил Дэвид, и Шейла покорно шла вместе с ним.
А у них за спинами раздавались голоса:
— Смотрите, вот эта женщина, ей повезло, она выиграла целый миллион!
— Не может быть!
— Я сам видел.
— Ерунда, казино невозможно обыграть.
— Но вот она обыграла, ей повезло, бывают же такие счастливые!
Эти голоса смешивались с гулом, криками радости, с восклицаниями, и Шейла сама не заметила, как очутилась возле дверей.
Наконец, она опомнилась и оглянулась. Но перед ней колыхалась пестрая толпа, в которой уже невозможно было разглядеть Самуэля Лагранжа.
— Куда ты меня тащишь? — возмутилась Шейла.
— Пойдем отсюда, — Дэвид схватил ее за руку.
— Я не понимаю, что произошло.
— Ты еще просто не сообразила, я тебе сейчас все объясню.
Свежий воздух немного привел Шейлу в чувство. Первое возбуждение от выигрыша прошло, и она огляделась по сторонам. Да, мир не изменился и остался прежним. У нее, как и прежде, не было денег, как не было их и у Дэвида.
— Ты выиграла миллион, — твердо произнес Дэвид Лоран, — но выиграла его не для себя, не для меня, а для того, у кого денег и так достаточно.
— Что ж поделаешь, деньги тянет к деньгам, — развела руками Шейла.
— Но я тебе признаюсь, Дэвид, мне было приятно выиграть.
— Представляю, я бы тоже обрадовался, но потом я сообразил: этот Самуэль Лагранж просто издевался над нами, ему было приятно помучить людей, проигравшихся до конца. Особенно он получал удовольствие, издеваясь над тобой.
— Да он не издевался, — вспылила Шейла, — с чего ты взял?
— Да, не издевался? Да я за ним наблюдал, ты бы видела выражение его глаз!
— Но я же сидела рядом, он ничего такого не позволил, он был любезен, предупредителен.
— Ну, вот и ты попала под его влияние. Пойдем, — Давид схватил за руку жену и потащил по улице.
— Куда мы так спешим? — недоумевала Шейла, — что случилось?
— Я не могу больше оставаться в казино, — повторял Дэвид Лоран, — я не могу видеть счастливое лицо этого мерзавца.
— Да какой он мерзавец? Он же тебе ничего плохого не сделал.
— Сделал! Он оскорбил меня! — настаивал Дэвид.
— Чем он оскорбил тебя? Чем? Ты просто ему завидуешь, он выиграл миллион.
— Если бы он! — Дэвид остановился и загородил ей дорогу, — ведь выиграла ты, а он забрал твои деньги, он украл у нас с тобой миллион.
— Дэвид, но не ты же ставил деньги на игру? Не ты же рисковал, а он. Я могла и проиграть его деньги. И что, ты бы тогда сказал, что я должна ему миллион?
— Нет, все равно, он должен был бы нас отблагодарить, а он даже слова не сказал.
— Но ведь ты же сам потащил меня из зала, может быть, он и предложил бы.
