Дэвид заснул, но не утратил ясность мысли. Он понимал, что сейчас он видит сон, грезы. Но ведь мечта настолько же реальна, как и действительность. И в принципе, прошлое неотличимо от будущего, ведь то и другое не существует — одно уже было, другое еще будет.
Перед ним проносились цветные геометрические фигуры, квадраты, прямоугольники. Они постепенно приобретали объем, становились кубами, пирамидами. Но постепенно и они рассеялись.
Дэвид увидел себя, стоящим посреди пустой комнаты, а перед ним высилась приоткрытая дверь. Это была странная дверь: Дэвид мог бы дотянуться до дверной ручки, только привстав на цыпочки.
Что он и сделал.
Дверь медленно, с ужасным скрипом отворилась, и перед Дэвидом открылась следующая комната. В ней все было, как и в предыдущей — те же сырые, в пятнах сырости стены, каменный пол. Но возле одной из стен стоял огромный стул, а на нем огромный стакан.
Дэвид медленно шел через эту комнату, но никак не мог приблизиться к этому гигантскому стулу. Тот, казалось, все удаляется и удаляется от него.
Дэвид остановился.
«Интересно, это я уменьшился или увеличились предметы?»
Дэвид вздрогнул от резкого телефонного звонка. Он тут же сел — и сразу все вещи вернулись на свои места. За окном было уже светло, часы показывали десять утра.
Шейла тоже проснулась и немного испуганно смотрела на мужа.
Дэвид со сна даже не сразу смог найти телефонный аппарат.
Наконец, он приложил трубку к уху и услышал спокойный знакомый голос.
— Доброе утро, мистер Лоран. Это вас беспокоит Боб Саймак.
— Да, доброе утро, — пробормотал Дэвид, — я вас слушаю.
— Мистер Лагранж пришлет за вами в четырнадцать ноль–ноль вертолет, который, если вы примете приглашение, доставит вас к нему на яхту. Мистер Лагранж будет очень рад вас видеть еще раз. И если я нас разбудил, то прошу прощения.
— Да нет, мы уже не спали, — соврал Дэвид.
— Тогда извините, до встречи, — и Боб Саймак, даже поинтересовавшись, согласны ли Дэвид и Шейла лететь на яхту к Самуэлю Лагранжу, повесил трубку.
— Кто это? — спросила Шейла.
— Боб Саймак.
— А что он хотел?
— Самуэль Лагранж приглашает нас к себе сегодня на яхту. Он обещал прислать за нами вертолет днем.
— Но ведь мы же с тобой собирались сегодня днем уехать? Или мне изменяет память?
— А что может решить наш отъезд? Денег‑то у нас нее равно нет.
— А что решит наша поездка на яхту к Самуэлю Лагранжу? — недоумевала женщина.
— Мы отдохнем, появятся какие‑нибудь новые свежие идеи.
— Как ты думаешь, мы сможем отдыхать, зная о том, что у нас нет денег, что у нас заберут дом за неуплату процентов?
— Но… — Дэвид задумался, — если ты крутишься возле денег, то вполне возможно, часть из них перепадет тебе.
— Я не совсем понимаю тебя, Дэвид, — сказала Шейла.
— Положись на меня, ведь я еще ни разу тебя не подводил.
— Ты уже один раз вытащил меня играть в Лас–Вегас и, по–моему, результаты у нас нулевые.
— Если не считать выигранного миллиона, — беспечно заметил Дэвид, вставая с кровати.
— Так во сколько за нами пришлют вертолет? — Шейла сказала это таким будничным тоном, словно за ней каждый день присылали вертолет, чтобы отвезти на яхту.
— В два часа дня, — ответил Дэвид уже из ванной комнаты.
— Но тогда нам придется позавтракать за свои деньги.
— Зачем нам завтракать за свои, — рассмеялся Дэвид, — неужели ты забыла, ведь Самуэль Лагранж открыл нам счет, и мы можем преспокойно тратить его деньги.
— По–моему, это не очень удобно, — сказала Шейла.
— Но ведь мы живем уже в его номере, ты ходила в платье, подаренном им, так что, я думаю, мы не сильно его разорим, тем более, если учесть, что ты принесла ему крупный выигрыш. И даже, если бы мы с тобой, Шейла, очень постарались, то не смогли бы за столь короткий срок истратить такую сумму, чтобы мистер Лагранж ее смог заметить.
— Это только в одном случае, — возразила Шейла.
— В каком же?
— Если бы мы с тобой не стали играть в казино на его деньги.
Дэвид вздохнул.
— Там нам счет, к сожалению, не открыли, иначе можно было бы рискнуть чужими деньгами.
В ванной зашумела вода, и Шейла уже не слышала того, что говорил ей муж.
За окном светило яркое солнце.
Шейла подошла к столу, взяла в руки пульт и на всю ширину раздвинула шторы.
Город был залит ярким солнечным светом.
«Здесь все кажется таким ненатуральным, — подумала Шейла, — даже солнце кажется рекламным, поддельным, слишком уж горячим и ярким».
А в номере было прохладно, бесшумно работали кондиционеры, разливая по апартаментам прохладный воздух.
Шейла подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она любила рассматривать себя обнаженной в зеркале.
