Блондинка не очень‑то довольно поднялась со своего места, и только сейчас стало видно, насколько она высокая и стройная. Она прошлась, манерно покачивая бедрами по краю бассейна, сняла с поручней свой халат, накинула его на плечи и исчезла в проходе. Вальтер исчез уж совсем как‑то незаметно.
— Если нам интересно, я могу провести вас по яхте.
— Нет, я бы предпочел посидеть здесь, — сказал Дэвид.
А Шейла неожиданно для мужа сказала:
— А я бы охотно ознакомилась с судном.
— Ну, что ж, так и сделаем, — Самуэль Лагранж взял под руку Шейлу, а Дэвид опустился в шезлонг и устало прикрыл глаза.
Он слышал отдаляющиеся шаги Самуэля и Шейлы, слышал их приглушенные голоса, слышал смех Шейлы.
Но долго оставаться в одиночестве Дэвиду Лорану не пришлось.
Послышались шаги, и на его лицо упала тень. Дэвид приоткрыл глаза. Перед ним возвышался Боб Саймак. На нем был темный строгий костюм и галстук, седые волосы слегка развевал ветер.
— Вы, наверное, скучаете, мистер Лоран, — бесцветным голосом осведомился телохранитель.
— Да нет, я просто отдыхаю.
— Вы не будете против, если я посижу рядом с вами?
— Пожалуйста, — Дэвид кивнул и вновь прикрыл глаза.
— Может, вы хотите закурить? — спросил Боб Саймак, доставая пачку сигарет.
— Можно, — Дэвид потянулся за сигаретой, щелкнула зажигалка, дым потянулся над палубой.
Этот нехитрый ритуал сблизил мужчин. Боб Саймак, прищурившись, смотрел на гостя своего хозяина.
— Я хотел бы вам немного объяснить, — начал телохранитель, — ведь вы удивляетесь происходящему, как я вижу. Мой хозяин, мистер Лагранж — чудак, как многие богатые люди. Часто совершает опрометчивые шаги, и мне потом приходится их исправлять.
Дэвид ничего не ответил.
— В последнее время от моего хозяина отвернулась удача.
— Я бы этого не сказал, — заметил Дэвид Лоран.
— Нет–нет, каждый человек видит удачу по–своему, и мистер Лагранж сейчас находится в ее поисках. Они начинают искать амулеты, придумывают заклинания, изучают приметы. А мистер Лагранж уверен, что удача заключается в людях, что есть счастливые и несчастливые.
— Довольно логичные рассуждения, — заметил Дэвид Лоран, затягиваясь дымом.
— А я думаю, что нет. Чужая удача не может принести счастье или выигрыш.
— Скажите, мистер Саймак, — поинтересовался мистер Лоран, — а вы тоже игрок?
— Когда‑то я был игроком, но потом понял: игра — это не жизнь, это всего лишь видимость жизни. Это своеобразный наркотик — и не более того. Если нет настоящего дела в жизни, нет цели, то очень легко заняться игрой.
— А вы, мистер Саймак, верите в то, что в жизни может существовать цель?
— Конечно. И у меня есть такая цель.
— Можно поинтересоваться какая?
Боб Саймак задумался.
— Да, я хочу купить дом и тихо зажить на побережье.
— Я архитектор, — сказал Дэвид Лоран, — и если вы хотите, мистер Саймак, мог бы спроектировать для вас дом.
— Нет, я уже присмотрел себе один и хочу его купить. Но пока у меня не хватает денег. К тому же, образ жизни моего хозяина не позволяет сидеть на одном месте. Вот когда мне исполнится пятьдесят пять, я, так сказать, уйду на пенсию, — Боб Саймак засмеялся. — Я куплю этот дом и заживу спокойной жизнью.
— И чем же вы будете заниматься?
— Абсолютно ничем. Вот в этом и заключается цель моей жизни. Я слишком много чем занимался за последние годы и поэтому хочу просто ничего не делать, ни за что не хочу отвечать, никому не хочу служить. Я буду сидеть на террасе в кресле и смотреть на океан.
— Но это же скоро может наскучить.
— Не думаю, ведь мне есть о чем вспомнить.
— Да, я слышал, — осторожно заметил Дэвид Лоран, — мистер Лагранж кое‑что говорил о вас.
— Наверное, он рассказывал, что я убил человека.
— Да, — резко ответил Дэвид.
— Об этом тоже можно будет вспоминать, хотя это не очень приятные воспоминания, — Боб Саймак поднялся из шезлонга и встал на краю бассейна.
Шейла и Самуэль Лагранж стояли на корме яхты и смотрели на поблескивающий океан.
— Шейла, вам нравится здесь? Вам нравится жить вот так, перелетать из одного города в другой, менять место жительства, посещать разные страны, ни в чем себе не отказывать, чувствовать себя уверенно и беззаботно?
— Конечно, нравится, — взглянув в голубые глаза Самуэля Лагранжа, ответила Шейла.
— А мне, честно говоря, все это чертовски надоело.
— Я вам сочувствую, мистер Лагранж.
— Шейла, ведь мы договорились называть друг друга на «ты».
— Мне это не очень привычно, я слегка смущаюсь, — призналась Шейла.
— А ты не смущайся, смотри, как здесь прекрасно, какой красивый океан!
Самуэль Лагранж несколько мгновений молчал, потом приблизил свое лицо к Шейле и прошептал:
— Вообще, я вас пригласил сюда только ради того, чтобы сказать, что все вот это может принадлежать тебе.
— Что? — Шейла слегка отстранилась.
— Я говорю, что все вот это — яхта, автомобиль, отель, может принадлежать тебе, ты можешь стать хозяйкой и пользоваться всем этим.
— Я не совсем вас поняла, мистер Лагранж, — немного строго и немного обиженно произнесла Шейла.
— Я говорю это вполне серьезно, потому что ты, Шейла, очень нравишься мне, я очень давно не встречал подобной женщины.
