Дэвид как‑то неожиданно для себя напился. Вообще‑то, и выпил он мало — всего несколько порций виски, но голова ужасно кружилась.
Он никак не мог прийти в себя после огромного выигрыша. Дэвид то и дело проверял, лежит ли в кармане его пиджака чек, и каждый раз удовлетворенно хмыкал, убеждаясь, что бумага находится при нем.
Самуэль Лагранж распрощался с гостями и удалился в свою каюту.
Боб Саймак остался стоять у парапета и неторопливо беседовал с Сильвией, та жеманно смеялась, запрокидывая голову, и не забывая взглянуть на Дэвида Лорана.
Лоран же старался ее не замечать — рядом с ним была Шейла.
— Ты счастлив? — спрашивала женщина.
— Я не могу поверить в такую удачу, — говорил Дэвид, — извини, дорогая, я хочу спать, я страшно устал.
Шейла бережно взяла его под руку и повела в каюту. Но Дэвид все никак не мог успокоиться. Он разделся, разбросав по каюте свои вещи, и направился в душ.
И душе он долго стоял под прохладными струями воды. Наконец, немного придя в себя, вышел в каюту.
Шейла аккуратно складывала его вещи. Дэвид опустился на кровать, низко склонил свою голову и обхватил ее руками.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Шейла и отбросила одеяло.
Дэвид отрицательно потряс головой.
— Нет, я не усну, — он поднялся с кровати и подошел к пиджаку, вновь проверил, лежит ли чек.
— Это немыслимая удача, — сказала Шейла, — и ты просто не можешь в нее поверить. Я горжусь тобой.
— Ты любишь меня? — спросил Дэвид.
— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — изумилась Шейла, — ты же знаешь, что я люблю тебя.
— Но ты не всегда говоришь мне об этом.
— Все хорошо, Дэвид, все просто великолепно. Все наши проблемы решены.
— Мы решили их не сами, — сказал Дэвид, — и, по–моему, ты была слишком любезна с Самуэлем Лагранжем.
— Ты чем‑то недоволен, — изумилась женщина, — но ведь это ему мы обязаны своим счастьем.
— Я всего лишь выиграл.
— Но ведь Самуэль ставил полмиллиона против нуля. Ты ничем не рисковал.
— По–моему, это было очень благородно с его стороны, а с моей что, это не было благородно? — не унимался Дэвид. — Ты только представь, какой был бы у меня глупый вид, если бы я проиграл.
Дэвид поднял указательный палец и покачал им перед самым носом Шейлы.
— Я не мог проиграть.
— О чем ты говоришь?
— Я не мог проиграть, — вновь пьяноватым голосом повторил Дэвид Лоран.
— Почему?
— Потому что чертовски удачлив.
Дэвид попытался обнять Шейлу, но она удержала его.
— Ты чего‑то недоговариваешь, Дэвид.
— Теперь я богат, — задумчиво произнес Дэвид и посмотрел поверх головы Шейлы.
Женщину удивило произнесенное мужем слово «Я», но она не стала ему возражать.
«Наверное, Дэвид в самом деле пьян, — подумала она, — и лучше его сейчас не трогать».
Она вновь предложила ему лечь в постель.
— Мы достроим дом, и у нас останется еще куча денег, — падая на подушки, сказал Дэвид.
Он закрыл глаза и позвал:
— Шейла.
— Что?
— Ты не видишь, как изменился мир?
— Мы еще успеем изменить свой мир, — сказала женщина, и положила ему на плечо голову.
— Мне жарко, — сказал Дэвид, — подай, пожалуйста, воды.
Шейла дотянулась до бара и подала Дэвиду бутылку минеральной воды. Тот принялся жадно пить прямо из горлышка. Он не успевал проглатывать воду, и она текла по его груди, заливая простыню.
А в это время Самуэль Лагранж полулежал в пижаме на широкой постели, утопая спиной в подушках. Горела настольная лампа, но он не мог сосредоточиться на книге. Наконец, Самуэль захлопнул книгу и отложил в сторону.
Самуэль Лагранж никогда не приводил в свою каюту женщин. Если представлялся случай, он оставался в каюте у женщины, а потом возвращался к себе и ложился на свою постель. Это была его личная каюта, такая же священная для него, как и его контора.
Но сейчас ему казалось, что он был неправ. Самуэль, прикрыв глаза, попытался вообразить рядом с собой Шейлу. Он даже протянул руку, как будто хотел дотронуться до ее обнаженного тела.
— Шейла, — прошептал Самуэль, — ты все равно сейчас рядом со мной. Ты думаешь обо мне. Я сделал так, что стал частью твоей жизни. И ты никогда не сможешь забыть обо мне. И неважно, счастье или несчастье принесут тебе деньги, оказавшиеся в руках твоего мужа, все равно это часть самого меня.
Самуэль поднялся с постели и подошел к иллюминатору. Он отвинтил задвижку и распахнул тяжелую латунную раму. Свежий прохладный ветер ворвался в каюту, и Самуэль с наслаждением подставил ему лицо.
«Может, это и в самом деле, сумасшедший поступок. Может, я поступил подло — ведь я знаю, чем все это кончится».
Он понял, что уснуть уже не сможет, а находиться в каюте ему не хотелось. Наскоро одевшись, Самуэль вышел на палубу.
А в это время на другой палубе стояла Сильвия Фицджеральд, накинув на плечи халат. Она всматривалась в темные воды гавани. На палубе было прохладно, и ветер развевал ее волосы. Сильвия убирала пряди с загорелого лба и плотнее запахивала халат. У самого горизонта она заметила огни проскользнувшего катера, потом катер развернулся и начал двигаться вдоль берега, на нем вспыхнул прожектор. Сноп света шарил по воде в поисках рыбацкой лодки.
