«Боже мой, как я хочу ей помочь! Как я хочу помочь Брэндону! Неужели ничего не выйдет? Нет, надо бороться, надо идти до конца!» — Круз заспешил в гостиную.
А Сантана еще долго сидела на веранде, медленно покачиваясь и едва слышно произнося слова молитвы.
Круз сел за книги, но здесь к нему пришла новая мысль.
«Сколько много ученых и специалистов в разных областях, но все они работают в разных городах и не знают о том, что делают их собратья. Это же совершенно неправильно!»
Он поднялся, чтобы сообщить об этом Сантане, но она уже спускалась в гостиную.
— Сантана, — воскликнул Круз, — все эти ученые, которые занимаются проблемой близкой тебе и мне, не знают друг друга. Они даже не подозревают о существовании друг друга. Каждый делает свои открытия, в своей области. А что если всех их собрать вместе и познакомить? Представляешь, Сантана, они обменяются информацией, смогут проанализировать открытия друг друга и тогда многие проблемы разрешатся сами собой.
— Что ты хочешь сказать, Круз? Я что‑то тебя не понимаю.
— Не понимаешь? Мне кажется, надо провести научную конференцию или семинар, надо как можно скорее собрать всех этих ученых вместе, чтобы они поделились своими открытиями, и тогда мы продвинемся вперед, сможем прорваться к цели.
— Я тебя поняла, Круз, завтра, вернее уже сегодня, я займусь этим вопросом и постараюсь собрать конференцию.
На следующий день Круз Кастильо уже был у доктора Людвига Хайвера.
Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.
— Да, как у вас дела, мистер Кастильо, как ваш ребенок.
Круз неопределенно пожал плечами.
— Понимаю, понимаю, все это очень непросто. Жизнь порой бывает очень жестока, — сказал доктор, поправляя шелковую бабочку. — Присаживайтесь.
Круз устроился напротив доктора Хайвера.
— Слушаю вас, мистер Кастильо.
— Мне кажется, нужно провести научную конференцию, собрать всех ученых, чтобы они обменялись своими мнениями, мыслями и тогда, возможно, мы приблизимся к тому, чтобы найти ответы.
— Да, я вас понимаю, это очень интересная мысль, — сказал доктор Хайвер, прохаживаясь по своему обширному кабинету. — Симпозиум, конечно, смог бы ускорить обмен информацией и в этом смысле ваша затея довольно интересна. Но перед этим я вам хочу кое‑что рассказать.
— Я вас слушаю, доктор.
— Имеете ли вы, мистер Кастильо, представление, сколько детей в год умирает в Соединенных Штатах от того, что они поперхнулись жареным картофелем или кукурузными хлопьями?
Круз недоуменно посмотрел на врача.
— Так вот, количество во много раз больше, чем детей больных лейкодистрофией. Я это знаю абсолютно точно. Другие болезни довольно распространены, мистер Кастильо, а эта относится к так называемым очень редким болезням, я подчеркиваю — очень, потому что на сто тысяч, даже возможно на миллион, больных, страдающих от нее — единицы. И еще, — доктор остановился прямо напротив Круза, — в наш век жесткой экономики затраты на подобный симпозиум будут довольно значительными. А мы не можем себе этого позволить, потому что болезнь, как я уже сказал, очень и очень редкая, почти не распространенная. Так что я думаю, здесь будут проблемы.
— Позвольте, доктор, — Круз поднялся с кресла, — я вам хочу кое‑что показать.
Он быстро расстегнул портфель и вытащил пластиковую папку.
— Вот смотрите, мы все продумали, это смета и бюджет симпозиума или конференции. Я надеюсь, этих денег хватит.
Доктор взял лист из рук Круза и посмотрел на колонки цифр.
— Здесь сорок участников, — пояснил Круз. — Конференция или симпозиум продлятся два дня, и я думаю, мы с женой соберем эти деньги.
На этот раз доктор Хайвер посмотрел на Круза с уважением и неподдельным изумлением на лице.
— Вы уверены в этом, мистер Кастильо?
— Конечно, ведь мы заинтересованы больше других, ведь у нас болен ребенок, а здесь мы ни перед чем не остановимся — мы и не собирались просить ваш институт брать на себя расходы. Вот смотрите, — Круз показал следующий лист бумаги, — мы просим не брать на себя расходы ни вас, ни всех тех, кто приедет на конференцию. За всех рассчитаемся мы. Я и моя жена, — продолжал Круз, — полностью займемся проведением этого мероприятия. Мы даже составили список приглашенных. Но, доктор Хайвер, поймите, у нас есть к вам два условия…
— Два условия? Я слушаю вас, мистер Кастильо.
Круз немного задумался, но потом четко сказал:
— Нам очень хотелось бы, чтобы этот симпозиум сосредоточился на поисках терапии, на поисках оптимальных путей лечения болезни, чтобы разговоры и споры не уходили в сторону.
— Что ж, я могу понять вас, мистер Кастильо, ведь вы лицо очень и очень заинтересованное. Я слушаю вас дальше, — доктор Хайвер поправил шелковую бабочку, потом пригладил свои седые волосы.
— И еще мы просим разрешения принять участие в дискуссии.
— Мы — это кто? — уточнил доктор Хайвер.
— Я и моя жена.
— Что ж, это вполне допустимо.
Он тут же снял трубку на своем письменном столе и через минуту в его кабинет вошла немолодая сестра милосердия.
