— Нет, силы у меня есть, и я буду рядом со своим сыном.
— Но чем я могу тебе помочь?
Казалось, что и муж и жена забыли ссоры, забыли все обиды, они вновь были рядом, плечом к плечу, и боролись за жизнь ребенка.
— Круз, я бы не отказалась от чашки крепкого кофе.
— Хорошо, я сейчас приготовлю.
Он медленно вышел из комнаты, но в двери оглянулся.
Сантана приблизила свое лицо к Брэндону и громко принялась говорить в самое ухо ребенку.
— Брэндон! Брэндон! Ты меня слышишь? Это я, твоя мама, ты меня слышишь?
Мальчик не отвечал. Его голова изредка вздрагивала, а пальцы бледных рук сжимались. Из горла вырвался нервный вздох.
— Так ты меня слышишь? Молодец, малыш, значит ты еще помнишь меня.
Мальчик вновь вздрогнул.
— Послушай, Брэндон, — громко и отчетливо произнесла Сантана, — если ты устал и если у тебя уже нет сил, то тогда улетай, улетай как маленькая белая птичка, в самое небо, туда, где светит солнце, где горят синие звезды, улетай к Иисусу. Наверное, он тебя ждет. А о нас не беспокойся….
Брэндон вновь нервно и судорожно задышал.
— Значит ты меня слышишь, малыш? — обрадованно проговорила Сантана, и по ее щекам потекли слезы.
Круз, опираясь о дверной косяк, едва сдержался, чтобы не зарыдать. Его сердце сжалось, а по спине побежал холодный пот.
«Боже, как же надо любить своего ребенка, чтобы вот так с ним разговаривать!» — подумал он.
Он пошел на кухню, плеснул в лицо холодной воды. Ему стало немного легче. Он заварил большую чашку кофе и медленно, с трудом переставляя ноги, вернулся в комнату, где лежал Брэндон.
Сантана все так же сидела у изголовья ребенка и все так же продолжала шептать.
— Брэндон, ты о нас, пожалуйста, не беспокойся. Мы с папой тоже обязательно придем к тебе, ты только нас жди.
Чашка выскользнула из пальцев Круза и разбилась у его ног.
— Сантана, — вдруг вскрикнул Круз и упал на колени рядом со своей женой, — Сантана, мы должны держаться. Не надо так говорить, не надо, я тебя прошу.
Сантана положила руку на голову Круза и медленно провела по ней ладонью.
— Я готова уже ко всему самому, Круз, ты меня понимаешь?
— Да, понимаю, но мы должны держаться. Сейчас уже он чувствовал, что должен поддерживать
Сантану, что вся ответственность лежит на нем. Круз понимал, что Сантана сломлена и сил для борьбы у нее больше нет.
Круз почувствовал, что его жена готовится к самому плохому, вернее, даже не готовится, она уже смирилась со своей участью. А он понимал, что сейчас самый ответственный момент и что надо собрать все силы, все последние силы до капли и тогда, возможно, удача придет к нему и свершится чудо. Круз почему‑то был уверен, что должно произойти что‑то такое, что коренным образом изменит весь ход событий.
Наутро в дом Кастильо вновь приехал врач «скорой помощи», который был накануне. Брэндону все так же было плохо. Врач сделал еще два укола успокоительного.
— Знаете, я никогда не думал, я никогда ничего подобного не видел.
— О чем вы? — спросил Круз.
— Я хочу сказать, что у этого мальчика потрясающая тяга к жизни, что он цепляется за нее всеми силами.
— Да, Брэндон такой же как и я, — почему‑то сказал Круз, хотя Брэндон и не был его ребенком.
— Вы молодец, вы держитесь до последнего, — похвалил доктор Круза и пристально посмотрел на Сантану, которая сидела у изголовья постели ребенка. — Но мне кажется, вам стоит перевести мальчика в госпиталь, у нас есть для него место.
— Нет, доктор, этого никогда не будет, — решительно сказал Круз, — понимаете, мы не пойдем на это.
Сантана ничего не ответила, она обреченно молчала, поэтому говорил Круз.
— Но я бы вам посоветовал, зачем вам истязать себя.
— Нет, — еще более решительно произнес Круз, — Брэндон будет с нами. Я уверен, что здесь ему будет лучше, и что нигде и никто так не сможет о нем позаботиться и ухаживать, как я и Сантана.
— Скорее всего, вы правы, — сказал доктор и вытер вспотевшее лицо.
Он не любил говорить подобные вещи родителям обреченных детей.
После ухода доктора Круз попросил новую сиделку заменить Сантану. Та согласно кивнула и уселась у изголовья Брэндона.
— Сантана, я хочу, чтобы ты пошла со мной.
— Куда, Круз? — непонимающим взглядом посмотрела на него жена.
— Пойдем со мной, — он взял жену под руку и решительно повел в кухню.
— Что мы здесь будем делать? — как бы впервые попав в кухню, изумленно оглядываясь по сторонам, спросила Сантана.
— Сейчас ты сядешь вот на это место, — Круз подвинул стул и усадил Сантану.
— Хорошо, я села, а что дальше?
— А сейчас, дорогая, мы съедим все, что я приготовил. Мы должны хорошо позавтракать и набраться сил для дальнейшей борьбы.
— Что? Позавтракать? Пища? Нет, Круз, я не могу есть, я боюсь, что пища застрянет у меня в горле.
— Нет, Сантана, если ты хочешь продолжить борьбу, то мы должны подкрепиться. Я приготовил завтрак, и ты съешь все до последней крошки.
— Нет, Круз, я не могу это сделать.
— Сантана, ты просто обязана слушать меня, обязана делать все, что я тебе приказываю.
Сантана непонимающе посмотрела на Круза и на ее глаза навернулись слезы.
— А вот плакать не надо.
