После полудня пришла дежурная сестра милосердия, чтобы дать Крузу и Сантане немного времени передохнуть. После короткого отдыха Сантана вновь была у постели сына. Она боялась, что приступ может повториться.
Женщина присела у изголовья кровати и принялась говорить на самое ухо Брэндону, она надеялась, что сын все еще слышит ее.
— Брэндон, ты понимаешь, что я говорю тебе?
Мальчик моргнул.
— Ну так вот. Если у тебя вновь случится приступ, ты постарайся считать. Считай от одного до десяти и тогда твое бо–бо пройдет, ты не будешь задыхаться.
Мальчик вновь моргнул.
— Попробуй, Брэндон, посчитай, ведь сейчас ты спокоен и можешь сосредоточиться. На каждый счет делай вдох.
И Брэндон ровно задышал. На лице Сантаны появилась счастливая улыбка — ей так мало сейчас нужно было для радости.
Медсестра, чернокожая Салли, стояла у дверей и с восхищением смотрела на мать. Ее восхищало упорство этой женщины. Она не могла себе представить, как это можно спать по несколько часов в сутки и сохранять работоспособность. Она бы так не смогла никогда. Но ей было и очень жаль мальчика. Она понимала, что Брэндон был обречен и поэтому решила сказать об этом матери, попытаться убедить ее в бессмысленности борьбы.
Она подошла к Сантане и положила ей руку на плечо.
— Миссис Кастильо.
Сантана затравленно оглянулась. Она словно бы понимала, о чем сейчас пойдет речь, ведь подобные мысли не раз навещали ее саму.
— Я хотела бы поговорить с вами, ведь я уже семнадцать лет работаю медсестрой и девять лет из них с детьми.
— Да, я знаю, слушаю тебя, Салли, — растерянно проговорила Сантана.
— Я повидала всякое, болезни, смерти и признаюсь честно — я восхищена вашим мужеством. Но по–моему, оно бесполезно.
— Бесполезно? — переспросила Сантана, в ее глазах была мольба.
— Нет, я не совсем то хотела сказать, — смутилась Салли, — вы, конечно, миссис Кастильо, действуете строго по правилам, но вашего сына, по–моему, нельзя оставлять дома, его следует поместить в больницу.
— В больницу? — переспросила Сантана, — но кто же за ним там будет ухаживать так, как я? Кто будет дежурить возле него и днем и ночью? Кто будет прибегать на малейший шорох?
— Мне неловко это вам говорить, но так будет честнее. Я сказала вам то, что думаю.
— А мне, Салли, неловко, если неловко тебе.
Теперь уже была озадачена Салли.
— Так вот, миссис Кастильо, я не могу больше в этом участвовать, у меня не хватает нервов, они у меня сдают. Я ухожу. До конца недели еще пробуду, и если вы хотите, то подыщите другую сиделку.
— Ты можешь, Салли, уйти хоть сегодня, если считаешь, что наша борьба бесполезна. А я не оставлю Брэндона никогда. Мы с Крузом справимся сами, и Мария нам поможет.
— Ну что ж, вы вольны поступать как считаете нужным. Я сказала вам правду, хотите верьте в нее, хотите нет.
Салли двинулась к выходу.
— Я еще приду завтра.
— Нет, не нужно, — отрезала Сантана.
В гостиную спустилась Мария. Она слышала конец разговора и подошла к Салли.
Она наклонилась к уху темнокожей женщины и зашептала:
— Салли, не нужно было так. Сперва нужно было поговорить со мной, ведь ты не знаешь Сантану.
— А я не хочу никого обманывать, — громко сказала Салли, — я хочу, чтобы наши отношения были честными.
— Ну что ж, — произнесла Мария, — ты тоже вольна поступать, как считаешь нужным.
— Мария! — позвала Сантана. Ее кузина обернулась.
— Проследи, пожалуйста, чтобы чек был направлен Салли завтра, не откладывая.
— Прощайте, — сказала сестра милосердия, — да поможет вам бог, — она подхватила свой небольшой саквояж и покинула дом.
Сантана сидела возле постели Брэндона, положив ему руку на лоб. Рядом с ней выпускал струю душистого пара ингалятор. В воздухе распылялось успокоительное, чтобы Брэндон мог дышать спокойно.
— Представляешь, Мария, она предложила поместить Брэндона в госпиталь для умирающих. Я не могу простить ей это.
— Сантана, может Салли права, ведь она видела не одну смерть, не один ребенок умер у нее на руках.
— Что ты говоришь, Мария? — возмутилась Сантана, — я никогда не оставлю Брэндона.
— Но ведь я же с тобой, я тоже помогаю тебе, — возразила ей кузина. — Мы все измотаны, озабочены, и твои нервы, и нервы Круза уже на пределе. Каждый из нас имеет право сорваться.
Уже поздним вечером вновь позвонил доктор Хайвер. Сообщение было вновь неутешительным: уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона еще немного повысился.
Круз молча выслушал это сообщение, подошел к диаграмме и провел толстую линию фломастером. Она шла параллельно земле и Сантана без всяких объяснений все поняла.
