Сантана сидела возле постели Брэндона и прислушивалась к его неровному дыханию. Она не уставала повторять ему, какой он хороший мальчик, какой упорный, как слушается маму.
Но после каждой фразы женщина всматривалась в лицо сына, ей казалось, он не понимает ее и она повторяла вновь и вновь те же самые слова.
В комнату вбежал Круз, его лицо было просветленным.
— По–моему, Сантана, я кое‑что начинаю понимать. Вот новые публикации, — он подал жене целую пачку ксерокопий. — Тут голландские ученые проводили опыты на свиньях. Тут, в общем‑то, ветеринарные исследования, но они тоже касаются длинноцепных жиров.
Сантана посмотрела на мужа.
— У меня, Круз, уже почти не осталось сил.
— Но ведь может быть, Сантана, это последний шанс и мы перейдем ту грань, из‑за которой можно вернуться к нормальной жизни, нужно попытаться. Я попробую объяснить тебе.
Сантана подозвала сиделку, которая в это время дремала в кресле за письменным столом.
— Попробуйте поговорить с Брэндоном, я боюсь, он начинает забывать слова.
Сиделка согласно кивнула. Она уселась у изголовья кровати и принялась приговаривать:
— Хороший мальчик, послушный. Ты молодец, ты хорошо борешься со своей бо–бо.
Сантана еще некоторое время постояла у постели сына, а потом осторожно ступая, так, словно звук ее шагов мог потревожить Брэндона, подошла к письменному столу.
— Нет, не здесь, — сказал Круз, — давай спустимся вниз, у меня появилась одна идея и может вместе мы сможем разобраться, что к чему.
Они спустились в гостиную, где огромный стол был завален книгами по синтезу жиров, по генетике. Круз, как ненужный хлам, сбросил все эти книги и рукописи на пол. Он поставил на стол две коробки со скрепками. Одни были целые, другие напоминали собой кресты.
— Это что? — изумилась Сантана.
Круз, ничего не говоря, принялся соединять целые скрепки в цепь.
— Это все, Сантана, ферменты. Вот видишь, у меня в руках те ферменты, которые вредны Брэндону. Вот это С 2, С 4, С 6, С 8, короче, все четные. Они вредны, их нельзя употреблять в пищу нашему сыну. И вот я соединяю их в цепь. Чем длиннее цепь получается, тем больше она вредит здоровью Брэндона, тем сильнее разрушается изоляция нервов головного мозга.
— А вот эти? — спросила Сантана, показывая на коробку, которую Круз подвинул к ней, в которой лежали раздвинутые скрепки, напоминавшие собой крест.
— А вот это, Сантана, хорошие ферменты, это все нечетные — С 1, С 3, С 5, С 7. Давай попробуем: я буду составлять свою цепь из плохих ферментов, а ты свою — из хороших.
— Я не очень понимаю тебя, Круз.
— Ну вот понимаешь, эти ферменты — хорошие ребята, они у тебя в руках, а у меня плохие. И мы вместе будем составлять свои цепи, то же, что происходит в организме Брэндона. И если твоя цепь окажется длиннее, значит, уровень длинноцепных жиров в его крови начнет понижаться, а если моя цепь будет соединяться быстрее, значит, дела пойдут плохо.
Сантана пожала плечами. Они с Крузом принялись нанизывать одну скрепку за другой, соединяя две цепи. Работа у Круза шла куда быстрее, ведь его скрепки были целые и куда легче цеплялись одна за другую.
— У меня ничего не получается, — сказала Сантана, — моя цепь соединяется куда медленнее твоей.
— Ну вот видишь, то же самое происходит в организме: эти плохие ферменты куда более активны, они быстрее соединяются в цепи, а хорошие — нечетные, медленнее. И вот эти процессы взаимосвязаны: чем быстрее соединяется моя цепь, тем медленнее соединяется твоя, и мы должны научиться управлять этим процессом.
— Круз, но ты себе представляешь? Можно управлять процессом, когда ты его видишь, когда ты можешь в него вмешаться руками. Но тут же все происходит на микроуровне, мы даже не видим этих молекул, они соединяются сами по себе.
— Вот поэтому, Сантана, я и принес эти две коробки скрепок. И тут неважно, так ли выглядят эти ферменты или по–другому, главное, что плохие ферменты куда более активны, а твои, хорошие, они пассивны.
— Круз, но ведь болезнь передалась через меня, почему ты мне подсунул коробку с хорошими ферментами?
— Ферменты — это не хромосомы, Сантана, и дело тут не в том, у кого какая кровь. Давай подумаем вместе, как можно научиться управлять процессом, как сделать, чтобы хорошие ферменты соединялись в длинные цепи быстрее, чем плохие. И тогда мы сможем еще снизить уровень содержания длинноцепных жиров в крови Брэндона.
— По–моему, это сумасшествие, — сказала Сантана, — но я попытаюсь. Дай мне листы, и я прочитаю работу голландских ученых.
— Давай, Сантана, попробуй разобраться в ней, я специально тебе не сказал кое–каких моментов, ведь может, ты в этой работе сможешь найти совсем другое, чем я. Мы потом обменяемся мнениями и придем к общему выводу.
