— Помогите мне! Помогите мне! Сюда! Срочно ко мне, — заревел толстый негр в яркой шелковой рубахе. — Ко мне! Ведь я с ребенком и не могу справиться с этим ремнем!
На его губах появилась белая пена и он побледнел, а глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Он прижимал к себе правой рукой девочку, которая безудержно плакала.
Мейсон криво усмехнулся, увидев негра. У него в мозгу пронеслась мысль, от которой ему сделалось весело.
«А этот мужчина похож на шоколадное пирожное, присыпанное сахарной пудрой».
Но его рука механически потянулась к ремню.
— Все в порядке, все нормально.
Ричард Гордон рядом суетливо перебирал ремень. Он то застегивал его, то расстегивал.
— Мейсон, что это было? Ты можешь мне объяснить?
— Не знаю, Дик, но постарайся сохранить спокойствие, я думаю, все обойдется, такое иногда бывает.
— Нет, Мейсон, не обойдется, это ужасно.
В салоне появились еще две молоденькие стюардессы. Их лица были бледны, а от этого губы казались яркими, а накрашенные глаза чересчур темными.
— Не волнуйтесь! Не волнуйтесь! — пытались уговаривать пассажиров девушки.
Но паника уже началась. Люди шептали, кричали и звали на помощь. И девушки буквально сбивались с ног, спеша от одного пассажира к другому.
— Пить! Пить! Сердце! — воскликнул седовласый мужчина в массивных очках на бледном лице, — пить…
Стюардесса опрометью бросилась к своей комнатке и расплескивая воду, заспешила к пассажиру.
— Вот вода, мистер, пейте.
Тот трясущимися руками схватил стакан, поднес его к губам, но попутно расплескал его до половины. Он весь дрожал, зуб не попадал на зуб, и вода проливалась на подбородок, с подбородка стекала на белую накрахмаленную рубаху, оставляя темные пятна. Мужчина явно задыхался. Он уронил стакан, и его, и без того бледное лицо исказила гримаса боли.
— Сердце! Сердце! — он приложил одну руку к груди, а второй принялся судорожно развязывать галстук, расстегивать пуговицы рубашки.
— Сейчас, сейчас, мистер, я принесу вам таблетку.
— Да, да, таблетку, — говорил мужчина.
А огромный боинг вздрагивал, падал, его трясло, как щепку на сильном течении.
Мейсон глянул в иллюминатор. Облака, которые раньше плыли где‑то внизу, сейчас проплывали прямо перед самым стеклом.
— Боже, мы снижаемся, мы падаем, — прошептал Мейсон, закрывая глаза и до хруста в суставах, сжимая подлокотники кресла.
— Мама! Мамочка! Мы падаем! — кричала маленькая девочка, пытаясь вырваться из рук матери.
А та, схваченная ремнем, не могла ее удержать. Девочка выскочила в проход и побежала в хвост самолета.
— Куда ты? — остановила ее стюардесса и подхватила на руки.
Девочка принялась колотить по плечам стюардессы маленькими кулачками и громко истошно кричать:
— Падаем! Падаем! Нет!
— Успокойся, все будет хорошо, — стюардесса поднесла девочку к матери и усадила на колени.
Женщина обхватила свою дочь руками и крепко прижала к себе.
— Сиди со мной, ничего не бойся, маленькая, ничего не бойся, — шептала женщина, но по ее лицу бежали крупные слезы, которые были более красноречивы, чем ее уговоры.
— Что происходит? Объясните кто‑нибудь, что происходит? — вскочил со своего места немолодой мужчина в ярко–синем костюме. — Кто‑нибудь мне скажет? — он обращался то к одному пассажиру, то к другому, но все отворачивались. — Проклятый самолет, да объяснит же кто‑нибудь, что с ним происходит? Что с нами? Что с нами?
Пассажир навалился на своего соседа, схватил его за лацканы пиджака и принялся трясти.
— Ты можешь сказать, что с нами происходит?
— Отвяжись! Сядь! — закричал его сосед. Мужчина вдруг успокоился и рухнул на свое сиденье.
— Мистер, пристегните ремень! — подбежала к нему стюардесса.
— Да пошла ты… — закричал мужчина, но тут же принялся пристегивать ремень.
А на экране телевизора, как это ни странно, продолжался ковбойский фильм. Скакали лошади, вздымая клубы серой пыли. Навстречу им мчались индейцы, вооруженные луками и копьями. Слышались выстрелы, свистели стрелы.
Но никто не смотрел на экран телевизора. Одна из стюардесс, испугавшись, что начнется паника, встала в проходе и принялась громко кричать:
— Господа, успокойтесь, ситуация находится под контролем! Экипаж делает все возможное!
Но тут один из пассажиров вскочил со своего места и побежал по проходу. Стюардесса бросилась за ним.
— Куда вы! Остановитесь!
Но тот оттолкнул девушку от себя, та упала на колени толстого негра, ее и без того короткая юбка взбилась кверху.
— Пустите меня! — кричал пассажир, колотя кулаками в дверь кабины пилотов, — я хочу знать, что происходит, откройте! Пустите. Это мое право, я хочу знать, что нас всех ждет!
Он продолжал колотить кулаками по пластику двери и медленно споли на пол. К нему подбежали две стюардессы и пытались оттащить назад в салон. А тот вырывался, посылая проклятья и продолжал кричать:
— Пустите меня! Я хочу знать, что нас всех ждет!
— Успокойтесь! — кричала стюардесса и ее тон совсем не соответствовал смыслу слов.
— Я же говорила, ситуация находится под контролем!
— Мейсон, мы сейчас погибнем, — как‑то спокойно и буднично произнес Ричард Гордон.
