Мейсон еще раз встряхнул Ричарда и тут же разжал свои пальцы. Очки в тонкой золотой оправе медленно сползли с лица и ударившись о кейс, упали на пол. Мейсон, как завороженный, смотрел на поблескивающие стекла. Самолет мелко вибрировал и очки медленно ползли но наклонному полу, подпрыгивая при каждом содрогании фюзеляжа.
— Он мертв, — прошептал Мейсон и огляделся.
Но не к кому сейчас было обратиться, некому было сказать, что человек умер.
Мейсон схватил за руку пробегавшую мимо стюардессу.
— Чем могу помочь? — как будто ни в чем не бывало, заученным тоном спросила она.
— Нет, все в порядке, — вздохнул Мейсон и отпустил руку девушки.
Та тут же взглянула в глаза Ричарду и все поняла. Она взвизгнула от страха и побежала но проходу.
Динамик над головой Мейсона вновь ожил. Зазвучал голос командира корабля, но теперь он раздавался словно откуда‑то издалека:
— Мы приближаемся к аэропорту. Просьба ко всем обезопасить себя. Сдайте стюардессам острые, колющие, бьющиеся предметы, очки, авторучки, туфли со шпильками.
Стюардессы словно бы опомнились, заслышав голос своего командира и лихорадочно принялись исполнять приказания.
А люди срывали с себя очки. Просоли в подставленные пакеты авторучки. Вслед за ними падали бутылки, фотоаппараты, бинокли. Женщины сбрасывали туфли и они тоже оказывались и пакетах.
Стюардессы быстро относили собранное в одно из боковых отделений багажного отсека и вновь возвращались в солон.
Земля уже были совсем близко, оно тонула к себе самолет, как огромный магнит притягивает к себе иголку. Самолет стал заваливаться на бок и земля медленно поплыла за иллюминатором. Мейсону казалось, что это самолет остается на месте, а мир вокруг него пришел в движение. За стеклом вспыхнул ослепительный диск солнца, и Мейсон инстинктивно зажмурился. Но солнце даже сквозь закрытые веки слепило его, а он никак не мог заставить себя отвернуться.
"Никогда не думал, что смерть будет такой ослепительно–яркой, — пронеслось в голове у Мейсона. Мне всегда казалось, что она приходит из темноты. Я не хочу умирать".
И тут что‑то прохладное и мягкое коснулось его глаз. Мейсон даже задохнулся от радости, настолько желанным было то прикосновение.
— Мэри, я иду к тебе, мы вновь будем вместе. Мы сейчас встретимся, еще несколько мгновений, и мы навсегда будем вместе.
Мейсон попытался открыть глаза, но ему это не удалось. Прохладные пальцы плотно прижимали его веки. И здесь он услышал голос Мэри. Он перекрывал крики, плач, стенания, шум мотора, возгласы, хотя звучал очень тихо, по вкрадчиво.
— Мейсон, забудь о страхе, ты должен жить, в тебя прошу. Мы будем вместе, но не сейчас.
— Я погибну? — спросил Мейсон.
— Не спрашивай.
— Что я должен делать?
— Ты должен жить и спасти многих.
— Но что я должен делать?
— Открой глаза.
И Мейсон почувствовал, как ладони, скользнув по его лицу, исчезли.
Он вновь увидел слепивший диск солнца и зажмурился. Самолет накренился и за стеклом возник холодный глянец безоблачного неба.
Из динамика раздался голос командира:
— Самолет заходит на посадку. Пригнитесь и обхватите голову руками.
Салон словно бы опустел. Людей не стало видно из‑за спинок кресел.
Мейсон уже тоже приготовился пригнуться, как вдруг краем глаза увидел в трех рядах впереди от себя коротко стриженный затылок мальчика. Подросток, словно бы почувствовав его взгляд, обернулся. И Мейсон инстинктивно потянулся руками к своему ремню, расстегнул его и встал. Кейс Ричарда Гордона с грохотом упал на пол.
Мейсон подхватил его и цепляясь за спинки кресел, направился к мальчику и сел рядом с ним.
— Все будет хорошо, ничего не бойся, — произнес Мейсон.
Мальчик, благодарный незнакомому мужчине за то, что тот занял свободное место рядом с ним я итог ужасный момент, слегка улыбнулся.
— Как тебя зовут? — спросил Мейсон.
— Ник Адамс.
— А меня Мейсон Кепвелл. Будем друзьями.
Мейсон пристегнул свой ремень, обнял мальчика и крепко прижал к себе.
Мейсон взглянул в иллюминатор. Земля стремительно неслась за а стеклом, смазанная бешеной скоростью самолета.
"Где же аэродром? Наверное, мы до него не долетели, мы скоро упадем".
И Мейсон сам удивился тому, как спокойно он об этом подумал. Он еще раз повторил себе.
"Мы разобьемся".
Но эта мысль уже нисколько не волновала его, не холодила душу. Ему сделалось спокойно и легко, так, словно бы все в его жизни уже решилось,
А мальчик мелко вздрагивал в его руках.
— Спокойнее, Ник, — проговорил Мейсон. — ты будешь жить, обязательно будешь жить, это говорю тебе я, Мейсон Кэпвелл. Запомни эти мои слова.
И вдруг Мейсон услышал смех. Удивленный, он поднял голову, и прямо над собой он увидел экран телевизора. Там, в салоне, прямо на столе отплясывал пьяный ковбой с пышногрудой девицей, а все собравшиеся вокруг стола радостно хлопали в ладоши, подбадривая танцующих. Музыка все убыстрялась, движения танцоров становились дергаными. И Мейсон подумал.
"Интересно, а когда самолет разобьется, этот кошмар кончится или телевизор будет продолжать работать?"
