Вытирая дрожащей рукой вспотевший лоб, он возразил:
— Нельзя, чтобы нас кто‑то увидел вместе. Это меня скомпрометирует.
Она не удержалась от смеха.
— Глупый, неужели ты думаешь, что будет от этого хуже? Или, может быть, — она заглянула ему в глаза, игриво улыбаясь, — может быть, ты боишься?
Мейсон немного замялся. Ему было страшно, потому что, если кто‑нибудь увидит его вместе с клиенткой, занимающегося любовью в подземном гараже Дворца правосудия, будет настоящий скандал. Но, с другой стороны, его неудержимо влекло вновь сблизиться с Вирджинией.
Тем временем она стала медленно расстегивать пуговицы на своей блузке, словно понимая, что Мейсон не откажет ей. Точнее, не откажет собственным желаниям.
А его охватило странное чувство. Он понимал, что пережитое им предыдущей ночью в постели с Вирджинией было таким необычным и глубоким, что простой половой акт уже не будет так волновать его, не сможет принести ему новых ощущений. Нужно было что‑то свежее, опасное, то, что будет горячить кровь и кружить голову.
Не дожидаясь ответа, Вирджиния прошла вдоль стены, бросив по пути на стоявшую возле колонны скамейку свой плащ. Подойдя к стоявшей под неярко светившей лампочкой автомашине, она легко вспрыгнула на капот и, подняв руку, ухватилась пальцами за трубу электрической проводки.
Мейсон с удивлением смотрел на свою подругу, нерешительно приближаясь к ней.
Вирджиния, улыбнувшись, поманила его пальцем.
— Ну, Мейсон, подходи, не бойся.
Словно загипнотизированный, он неотрывным взглядом смотрел на то, как Вирджиния, немного отклонив в сторону бедро и также неотрывно глядя ему в глаза, сняла с ноги туфельку с острой, заканчивающейся стальной набойкой шпилькой, и, несильно размахнувшись, ударила по лампочке.
Мелкие осколки стекла усыпали капот. Вирджиния, осмотревшись, не решилась поставить босую ногу на битое стекло, а потому вновь одела туфлю и, соблазнительно покачав бедрами, взглянула на Мейсона.
Тот медленно подходил и с каждым шагом, приближающим его к партнерше, Вирджиния рывками приподнимала юбку.
Мейсон с содроганием сердца наблюдал, как показались черная полоса резинки на чулках, блеснули белые бедра. Затем Мейсон увидел черные кружевные трусики, при созерцании которых у него вновь учащенно забилось сердце.
Медленно раскачивая бедрами из стороны в сторону, Вирджиния поднимала юбку все выше и выше. Мейсон же, позабыв обо всем на свете, словно лунатик, приближался к ней. Когда он остановился рядом с машиной и поставил на землю чемодан, взглядом не отрываясь от соблазнительного тела женщины, она вскинула руки вверх и ухватилась ими за трубу электропроводки, продолжая раскачиваться и манить к себе Мейсона.
Он выпрямился и несколько мгновений стоял в ошеломлении. Наверное, такими эротическими танцами пользовались одалиски, чтобы ублажить хозяина своего гарема. Мейсону, конечно, доводилось и раньше встречаться с подобным, однако никогда этот танец не был столь возбуждающим и восхитительным. Ведь Вирджиния делала это только ради его одного, и атмосфера в этом подземном гараже отнюдь не напоминала прокуренный ночной бар где‑нибудь в западном Лос–Анджелесе, где подобные зрелища пользуются неизменным успехом. Однако здесь Мейсон столкнулся не со стриптизом. Это было нечто совсем иное, не своим телом, а какой‑то необычной, непринятой среди других, свободой.
Ему казалось, что она делает это для того, чтобы продемонстрировать Мейсону — ну вот, посмотри, какими могут быть отношения между мужчиной и женщиной, посмотри, как она может вести себя, убедись в том, что у любви неограниченные возможности. Нужно только, чтобы оба партнера хотели этого.
И Мейсон почувствовал, что это завораживающее действие распалило его кровь. Он почувствовал, что с Вирджинией способен на все. Что сейчас он готов пойти даже дальше, чем прошлой ночью у нее дома.
И тогда он решился. Мейсон даже не заметил, как снял пиджак и отбросил его в сторону. Едва слышно ступая по бетонному полу, он подошел к капоту автомашины, на котором по–прежнему извивалась всем телом Вирджиния, и, протянув к ней руки, привлек женщину к себе. Она продолжала раскачиваться, то приближаясь, то удаляясь от лица Мейсона. Вначале он несмело уткнулся лицом в ее бедра, обхватив их сзади руками. Приложившись губами к тонкой бархатистой коже, обнажившейся выше резинки чулок, он вспомнил о смысле происходящего, и это удесятерило его желание. Руки его стали скользить все быстрее и быстрее, а лицо его, наконец, уткнулось в кружевное белье. Зубами уцепившись в трусики, он попробовал стянуть их с тела Вирджинии.
Когда она на мгновение отклонилась от него, он попробовал проделать то же самое руками. И тогда Вирджиния поддалась.
Он снял с нее кружевные трусики, которые упали на капот автомобиля, и Вирджиния смело переступила через них, сбросив носком туфельки на землю.
