— Послушай, Мейсон, — сверкнув глазами, сказала Вирджиния, — если тебя не убедили доказательства, то как они могут убедить суд присяжных?
В ее голосе слышался такой вызов, что Мейсон не нашелся, что ответить.
Он нажал на кнопку лифта и, спустя несколько мгновений, большие никелированные двери с шумом раздвинулись.
Адвокат и его подзащитная вошли в кабину. Мейсон, входя последним, нажал на кнопку подземного гаража.
Вызывающее заявление Вирджинии так и осталось без ответа. Поэтому она еще раз повторила, не глядя на Мейсона:
— Да, ты думаешь, что это я убила его…
Лифт плавно скользил вниз. Вспыхивали и гасли лампочки, указывающие этажи.
На этот раз Мейсон не мог промолчать.
— А почему бы и нет… — медленно проговорил он. Это было столь оскорбительно для Вирджинии, что она гордо отвернулась.
— Ну что ж, этого и следовало ожидать, — обреченным голосом сказала она. — Ничего удивительного… В этом зале все бабы считают меня шлюхой, а мужики видят во мне только бессердечную сучку, которой хотят отплатить за всех тех, кто сосал у них на автостоянке!.. Я не могу оставить этого просто так!
Мейсон медленно повернул голову к своей подзащитной.
— Что ты собираешься делать?
Сквозь плотно сжатые губы она твердо сказала:
— Я дам показания.
Мейсон с сомнением покачал головой.
— Ты уверена в том, что это необходимо? Учти, тебе придется давать присягу. Если помощник окружного прокурора сможет уличить тебя в неправде — тебе крышка.
Лифт остановился, и двери кабины мягко разошлись в стороны.
Мейсон и Вирджиния вышли в гараж.
— Мейсон, ты должен понять, — словно оправдываясь сказала она, — суд признает меня виновной, если я не смогу изложить собственную версию происшедшего.
Мейсон уже не хотел ничего слушать. Он быстро шагал между рядами автомашин туда, где в дальнем углу гаража стоял его автомобиль. Вирджиния торопилась за ним, но он даже не считал нужным подождать ее.
Они шли по тому самому подземному гаражу, где уже встречались раньше.
— Почему ты ничего не говоришь? — торопливо восклицала она. — Ты боишься, что мои показания могут все испортить?
Мейсон резко остановился и, повернувшись к Вирджинии, сказал:
— Если обвиняемый вынужден сам давать показания, то это значит, что дело идет из рук вон плохо. Это значит, что адвокат упустил инициативу из своих рук и уже не может ни на что повлиять. Если ты хочешь взять свою судьбу в собственные руки, пожалуйста, бери, но учти, что я больше ничем не смогу тебе помочь. Ты будешь отвечать на все заданные тебе вопросы, как ты считаешь нужным…
Мейсон говорил, разрубая ладонью воздух, словно пытаясь придать своим словам большую убедительность и вес. Но Вирджинию не убедили его слова, она по–прежнему была уверена в том, что должна дать показания пред судом. Правда, для того, чтобы заставить Мейсона поверить в то, что этот ход поможет ей оправдаться, она попробовала использовать другие аргументы.
— Если адвокат защищает человека в суде, то это, наверное, должно означать, что его подзащитный виновен. Правильно?
Мейсон пожал плечами.
— Это не всегда так.
— Но в большинстве случаев так. Верно? — настаивала она.
Мейсон вынужден был согласиться.
— Да, и именно поэтому им лучше всего хранить молчание, полагаясь на профессиональное мастерство адвоката. Если они берут дело защиты в собственные руки, то это, почти наверняка, означает проигранный процесс. Ты не знаешь процессуальных тонкостей; ты не знаешь, какие каверзные вопросы могут задать тебе; ты не знаешь, что можно говорить, а что нельзя; ты не знаешь, что могут использовать в твоих интересах, а что — против тебя. Почти в любом случае это приводит к печальным результатам. Когда я брался за твое дело, я не хотел, чтобы тебя осудили. Ты помогала мне, предоставляя в мое распоряжение факты и улики. Но, слава богу, никто, ни о чем тебя не спрашивал. Сейчас же все будет наоборот. Ты скажешь о том, что любила Лоуренса, что между вами были любовь и взаимопонимание, а обвинитель припомнит наручники и сделает из этого вывод, что ты просто стремилась доминировать над ним, подчинить его своей власти. Ты скажешь, что провела с ним только вечер перед смертью, но и в этом случае обвинитель будет доказывать, что к тому моменту, когда ты покинула его дом, он был уже мертв. И на каждый из подобных вопросов тебе нужно будет найти аргументированный и достоверный ответ. Иначе, присяжные заседатели не поверят тебе и сделают совершенно однозначный вывод о том, что ты лжешь. Ты понимаешь, Вирджиния?
С этими словами он схватил ее за плечи стал трясти, словно забыл о том, что перед ним стоит хрупкая молодая женщина.
