Перед началом очередного и, как все не без основания ожидали, последнего заседания по делу Вирджинии Кристенсен, холл Дворца Правосудия гудел, как переполненный пчелами улей.
Неслыханное для Бриджпорта количество горожан пришло в здание Верховного суда для того, чтобы оказаться свидетелями развязки драматического судебного процесса, длившегося уже четвертый день.
Сейчас никто не смог бы с полной уверенностью предсказать исход процесса. Даже искушенные в подобных делах журналисты пребывали в полном недоумении.
Каждое судебное заседание приносило очередной сюрприз. Сейчас в кулуарах прокатились слухи о том, что адвокат намерен просить судью о том, чтобы обвиняемая Вирджиния Кристенсен дала показания под присягой. Некоторые склонны были истолковать это, как слабость позиции адвоката, который вынужден был прибегнуть к последнему средству. Некоторые, напротив, склонны были считать, что лишь совершенно уверенный в своей невиновности человек способен отважиться на такое.
В любом случае, интерес к судебному процессу, проходившему во Дворце правосудия, достиг высшей точки. Нетерпеливое ожидание публики подогревалось еще и тем, что сегодня должен быть вынесен окончательный приговор. Так что имело смысл, даже не попав в зал суда, толкаться в коридоре в ожидании вынесения приговора. Что и собирались делать многие, кому не хватило бы мест в зале заседаний.
Хотя был еще только полдень, самые нетерпеливые и предусмотрительные журналисты уже устанавливали аппаратуру в холле Дворца Правосудия и на его ступеньках. Снова и снова, уже в который раз, проверялись камеры, диктофоны, кассеты и осветительные приборы. Все должно было быть готово к тому моменту, когда двери зала суда распахнутся, и оттуда выйдет либо оправданный обвиняемый, либо удовлетворенно потирающий руки обвинитель.
Вирджиния Кристенсен стояла в большом, отделанном большими мраморными серыми плитами, помещении женского туалета и приводила себя в порядок.
Внимательно разглядывая свое лицо в зеркале, она аккуратно убирала те мелочи, которые казались ей излишними, но должны были подчеркнуть ее облик скромной и ни в чем не виновной жертвы наговора.
Для того, чтобы соответствовать тому облику, который она избрала для своей оправдательной речи, ей даже пришлось пожертвовать едва заметной черной родинкой над верхней губой.
Вирджиния посчитала, что есть смысл ликвидировать детали, которые подчеркивали бы сексапильную внешность. Сегодня нужно было быть поскромнее.
Вирджиния выбрала неяркую, почти прозрачную помаду и решила не пользоваться тушью для ресниц и косметикой для бровей. Сегодня ее главным оружием должны были стать маскирующий карандаш и пудра.
С самого утра она также позаботилась о прическе. В отличие от предыдущих дней, когда она приходила на заседание суда с пышными распущенными волосами, сегодня она свернула их в тугой пучок и заколола шпилькой.
Ничто не должно было дать повод присяжным заседателям подозревать ее в желании понравиться. Она должна была рассчитывать только на милосердие.
Дверь туалета неожиданно распахнулась и туда вошла Элизабет Тимберлейн, бывшая подруга Мейсона Кэпвелла.
Сделав вид, что не замечают друг друга, женщины занялись своими делами: Элизабет стала мыть руки, а Вирджиния, лишь едва заметно покосившись в сторону соперницы, снова занялась своим лицом.
