Девочки кружились, ветер проносился по залу от их бега, а психиатр уже вполне сносно изображал из себя дерево.
Наконец, музыка стихла и раздались аплодисменты родителей. Захлопали и дети, а Питер Равински раскланялся на все четыре стороны.
— У вас неплохо получается, — подошла к нему Мария.
— Я старался, — ответил психиатр.
— Как жаль, что вы не сможете принять участие в нашем концерте.
— А почему бы и нет? — Питер задумался.
— Вы по возрасту не подходите. Роль дерева у нас должен изображать двенадцатилетний Эрик, но сегодня он, к сожалению, подвернул ногу. И вот вам пришлось его заменять.
— Жаль, я бы с удовольствием выступил.
Питеру Равински пришлось пережить еще один ураган, пока наконец Мария Робертсон не закончила урок хореографии.
Девочки отправились переодеваться, танцевальный зал понемногу опустел.
Мария набросила на плечи толстый свитер и завязала рукава на груди.
— Мы будем говорить здесь? — спросил психиатр.
— Нет, лучше выйдем во двор. Сюда могут войти и помешать разговору.
— Тогда ведите меня.
Мария Робертсон и Питер Равински проследовали в небольшой внутренний дворик школы. Здесь было очень тихо и солнечно.
Они уселись на ступеньки крыльца черного хода, и Мария посмотрела на психиатра.
— Вас, наверное, интересуют мои отношения с мистером Кэпвеллом? — улыбнулась она. — Иначе бы вы не пришли ко мне. Ведь я же, слава Богу, не попадала в авиакатастрофу.
— Конечно, — согласился психиатр. — Вы давно знаете мистера Кэпвелла?
— Знаю‑то я его давно, но мы очень долго не виделись и наша последняя встреча произошла совсем недавно.
— А почему он приехал именно к вам, миссис Робертсон? Ведь у него есть родственники. Кто‑то же беспокоился о его судьбе? А он почему‑то с места катастрофы отправился к вам.
— Не знаю, — пожала плечами Мария.
— А как он сам объясняет свое появление?
— Ничем не объяснял, просто появился в моем доме, как из небытия.
— Вы были удивлены.
— Конечно, но удивление прошло быстро, мистер Равински. Я вновь почувствовала себя его доброй знакомой, хотя мы не виделись очень много лет.
— Понятно, — кивнул психиатр, — он, наверное, попытался вернуться в прошлое, где был счастлив.
— Возможно, — задумалась Мария.
— Извините за нескромный вопрос, но вы были с ним когда‑то счастливы?
— Не знаю, если можно назвать детское увлечение счастьем, то да.
— Вас связывает только дружба?
Мария задумчиво посмотрела на раскачивающийся флагшток над крышей школы.
— Возможно, мне и хотелось бы, чтобы нас связывало что‑то большее, чем дружба, но…, — Мария не договорила.
— Хорошо, я понял вас, миссис Робертсон, — пришел на помощь психиатр.
— Неужели вы думаете, доктор, что он решил вернуться в детство? — забеспокоилась Мария.
— Бывает и такое. Но, по–моему, мистер Кэпвелл вполне отдает себе отчет, в каком времени живет. Он делится с вами своими мыслями? — задал свой очередной вопрос психиатр. — Вы знаете, о чем он думает?
— Да, он помногу и подолгу говорит со мной, с моим сыном. Но что у него на душе, я еще не могу понять. Разговоры эти какие‑то странные. У меня такое ощущение, что он уходит от главного ответа, — вздохнула Мария.
— А вы могли бы выразить его состояние каким‑то одним словом? Дать ему более точное определение. Попытайтесь сделать это, миссис Робертсон, это очень важно.
— А почему бы вам, мистер Равински, самому не спросить его об этом?
Мистер Равински улыбнулся.
— Я пытался несколько раз сделать это, но происходит что‑то странное.
— Что же? — удивилась женщина.
— В первый раз, когда мы с ним летели в самолете, мне казалось, все пойдет хорошо. Мистер Кэпвелл болтал со мной обо всякой чепухе, а я и не подгонял события, потому что рассчитывал на серьезный разговор в Нью–Йорке.
— И что же? Он ушел от разговора? — спросила Мария.
— Он ушел вообще. Представьте, сел в машину и уехал из аэропорта. А я, как дурак, остался стоять на тротуаре и не имел ни малейшего представления, где его найти.
— Это странно и не похоже на него, — задумалась Мария. — Мейсон обычно тактичен в обхождении с людьми.
— Я и не говорю, что нетактичен. По–моему, он просто забыл обо мне. Его захватили какие‑то проблемы, и ему не было никакого дела до того, что меня интересует.
— Но вы пытались заговорить с ним еще? Психиатр улыбнулся.
— Да, мы встретились в доме Марты Синклер. Эта женщина тоже пережившая авиакатастрофу и потерявшая там ребенка. Она не хотела жить, я пытался разговаривать с ней. Она не отвечала и просила лишь об одном, дать ей спокойно умереть. Но появился мистер Кэпвелл.
— И что же произошло?
— Произошло чудо, — просто ответил психиатр, — он поговорил немного с женщиной, которая несколько дней до этого не поднималась с постели, та встала, и они поехали в храм.
— Даже так? — удивилась Мария.
— И это не все. После этого они поехали кататься по городку, и Марта вернулась домой другим человеком. Я выбежал на крыльцо, чтобы поговорить с ним. Но он вновь сел в машину и уехал. Вы не знаете, миссис Робертсон, где я могу его сейчас найти?
Мария пожала плечами.
