— Пол, сейчас крайне неудачное время для разговора. Давай поговорим позже.
Сантана стояла, отвернувшись, плечи ее вздрагивали от рыданий.
Но Уитни уже вошел в гараж:
— Да, конечно, мы можем поговорить позже, — смущенно сказал он, — но у меня есть кое–какая новая информация.
Круз не скрывал своего недовольства:
— Ну, что еще за информация?
Уитни остановился рядом с машиной:
— Я прочитал протокол допроса свидетеля и у меня возникли некоторые вопросы.
Кастильо в изнеможении застонал:
— Ну, что еще за вопросы? Пол, неужели нельзя отложить это на более позднее время?
Но Уитни почему‑то именно в этот момент захотелось продемонстрировать служебное рвение. Собственно, в этом не был ничего удивительного, это было вполне естественно для полицейского детектива, занятого расследованием важного дела. Просто он оказался не вовремя и в ненужном месте.
— И Джулия Уэйнрайт, и этот парнишка Тим Бертон показали, что наезд был совершен темно–бордовой марки "олдсмобиль" 86 года с кузовом "хэтчбэк". По словам Джулии там была буква Т на номерном знаке. Я вот хотел узнать, ты еще не проводил компьютерный анализ этих данных?
Круз отрицательно покачал головой:
— Нет, пока у меня не было времени для этого.
Нервы у Сантаны не выдержали и она, обливаясь слезами, выскочила из гаража.
— Подожди, Сантана! Куда ты? — закричал Круз и бросился за ней. — Погоди, мы еще не закончили наш разговор.
Уитни проводил их удивленным взглядом и озадаченно посмотрел на темно–бордовый "олдсмобиль" выпуска 1986 года, который стоял перед ним.
— Черт меня побери, — прошептал Уитни. — Кажется, я что‑то начинаю понимать.
Он прошелся вокруг машины и остановился рядом с передним бампером. Ощупав рукой слегка измятое левое крыло, он осмотрел новенькую, сверкающую чистой поверхностью и без единой царапинки фару
Сантана стала рыться в стенном шкафу, доставая оттуда дорожный чемодан и сумку. Круз влетел в дом и схватил ее за руку.
— Ты что летаешь, Сантана? Что это ты надумала?
В бешеном возбуждении она вырвалась из его цепких рук и, швырнув чемодан на диван в гостиной, метнулась к шкафу:
— Я собираю свои вещи! Не мешай мне! — закричала она.
Круз оттащил ее за плечи:
— Что ты надумала?
С ненавистью глядя прямо ему в глаза, она проговорила:
— Я собираюсь уехать из города.
Он загородил ей дверь:
— Нет, я запрещаю тебе.
— А что, я арестована? — гневно закричала она. — Ты сейчас нацепишь на меня наручники и прочитаешь мне мои права, что я имею право на адвоката, имею право хранить молчание, да?! Мне и так все это известно. Да, у меня есть право хранить молчание, в этом доме никто не интересуется моим мнением! Я уже давно потеряла для тебя какое бы то ни было значение. Ты меня даже не замечаешь.
— Сантана, замолчи! — бешено заорал Круз.
— А что, — язвительно произнесла она, — все, что я скажу, может быть обращено против меня, да? Все, даже то, что я думаю и чувствую?
Она отвернулась, но он грубо схватил ее за плечо и повернул лицом к себе:
— А что ты чувствуешь?
— Не беспокойся, Круз, ты быстро решишь все свои проблемы. Я сейчас отправлюсь в тюрьму, а ты спокойно и счастливо заживешь с Иден, давай, ты давно мечтал об этом. Теперь мое место освободилось, и у вас не будет никаких препятствий для воссоединения. Моя постель свободна. Впрочем, по–моему, это всегда играло тебе на руку. Что ж, давай, тащи туда свою красотку Иден, поступай, как хочешь, а я ухожу.
Она бросилась к двери. Столкнувшись там с Уитни, она закричала:
— Ну, что ты так смотришь на меня, Пол?! Что, обнаружил разбитый подфарник? Ну, так и забирай его себе!
Резко оттолкнув его в сторону, она выскочила из дома. Помощник Круза ошалело посмотрел на своего начальника:
— Что происходит? Какой подфарник?
Но Кастильо бросился следом за женой, торопливо сказав на ходу:
— Пол, поезжай в участок, я скоро буду. Сантана, Сантана, подожди!
Перл понял, что оправдались его самые худшие опасения: в него влюбились обе девушки, и они обе знали об этом. Теперь он оказался как бы между двух огней — с одной стороны он был многим обязан Кортни, которая самоотверженно помогала ему во всем, а с другой стороны он испытывал чувства, близкие к любви, скорее по отношению к Келли. В общем, все это было крайне некстати. Вместо того чтобы решать собственные проблемы, он сейчас вынужден был оправдываться перед Кортни и успокаивать ее:
— Милая, ты ошибаешься, — примирительным тоном говорил он. — Ну, как ты могла такое подумать, что тебе вообще пришло в голову? Ведь тебе еще не в чем меня упрекнуть.
Она скептически фыркнула.
— Да?
Перл тяжело вздохнул:
— Кортни, у нас ведь с тобой прекрасные отношения. По–моему все складывается нормально. Да, я все еще не могу определиться в своих чувствах, но ты должна понять меня сейчас такое время, нужно немного потерпеть.
Она удрученно опустила голову
— Как я могу терпеть, когда между гобой и Келли происходит такое.
Он вдруг вскипел.
