— Потому, что ты мой друг, Круз! И я не могу спокойно смотреть на то, что страдает твоя репутация. Да, ты попал в щекотливую ситуацию, и теперь вокруг твоего имени может разыграться скандал. Ты должен передать это дело другому следователю. Иначе это плохо для тебя закончится. Прислушайся к моим словам, я не желаю тебе ничего дурного.
Но Кастильо надменно посмотрел на Пола:
— Мне кажется, что ты забыл о субординации, — сухо заметил он. — Пока что я твой начальник, а ты мой подчиненный. И приказы отдаю я, ты должен только подчиняться.
Пол попытался было что‑то возразить, но Круз резко взмахнул рукой:
— Послушай, мне не безразлично твое мнение, черт побери, каким бы оно ни было. Но моя семья мне тоже не безразлична. Неужели ты не понимаешь, что в первую очередь я должен думать о своих близких, а потом уже о служебных делах.
Но Уитни упрямо покачал головой:
— Круз, — с глубоким сожалением сказал он, — ведь это ты сделал из меня полицейского. Неужели ты не ценишь нашу дружбу? Мы с тобой побывали в стольких передрягах! Вместе насмотрелись на такое, для чего другим целая жизнь требуется. И вот теперь, когда я даю тебе совет, ты даже не хочешь меня выслушать. Ведь ты вредишь только самому себе и своим близким, хотя думаешь, что пытаешься принести им пользу. Но так не будет, уверяю тебя. Ты только проиграешь. Я не хочу, чтобы ты потом с сожалением вспоминал эти мои слова. Сделай так, как я тебе советую, пока не поздно. У тебя еще есть время повернуть все так, чтобы не замарать свое доброе имя. Ты только на минутку представь себе, что может случиться, если о происшедшем догадаются окружной прокурор или, того хуже, журналисты. Знаешь, что будет после этого? Тебя вышибут с работы, и это в лучшем случае. Может быть, я сейчас говорю не слишком убедительно, но ты должен понять меня — я волнуюсь, я волнуюсь именно из‑за тебя. Ты мне очень небезразличен.
Южная гордость не позволяла Крузу прислушаться к совету своего младшего друга:
— Пол, — отчужденно сказал он, — возвращайся‑ка ты лучше в участок. Я разберусь во всем сам.
Уитни бессильно сжимал кулаки:
— Но ведь она уедет из города.
Отвернувшись, Круз глухо произнес:
— Нет, не уедет.
Уитни удрученно опустил голову:
— Ну, хорошо, я возвращаюсь в участок. Только у меня будет к тебе одна просьба, Круз. Постарайся скорее позвонить мне. Это тебя устраивает?
Кастильо резко обернулся и вызывающе спросил:
— Я должен воспринимать это как угрозу?
Уитни с сожалением посмотрел на Кастильо:
— Нет. Это — поддержка.
С этими словами он вышел из дому, оставив Круза наедине со своими тяжелыми раздумьями. Да, сейчас никто не мог помочь ему. Только он один мог решить все. К сожалению, только он сам…
Увидев обращенный на него полный любви и обожания взгляд Келли, Перл смутился:
— Я думаю, что нам нужно вернуться к нашему другу Оуэну, он, наверное, совсем заскучал там, — торопливо сказал он, чтобы сменить тему.
Келли неожиданно захлопала глазами, как будто приходила в себя после долгого гипнотического сна:
— Ах, да, да, конечно. Он там один, пойдем к нему.
Они вернулись в маленькую комнатушку, заваленную книгами.
Мур растерянно стоял в углу, не осмеливаясь поднять глаза.
— Оуэн, — с напускной веселостью сказал Перл, — ты чего приуныл? Ну‑ка, расслабься, сейчас мы будем отдыхать. К счастью, угроза миновала, и у нас есть время успокоиться и придти в себя.
Мур кисло посмотрел на Перла:
— А где же твоя девушка? — прошамкал он. Перл беспечно махнул рукой:
— Она ушла. Мы теперь одни.
— А–а-а, — понимающе протянул Оуэн, — только вот надолго ли?
Перл хлопнул его по плечу:
— Да не грусти ты так, Оуэн. Ладно, чувствую, что надо кое‑что предпринять, чтобы развеять тоску.
Он встал посреди комнаты и, театрально воздев руки к небесам, воскликнул:
— Господа! Мы начинаем отдых. Ее Величество первая леди Америки мисс Кортни покинула нас, так что располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома.
Едва заметно прихрамывая — еще давала о себе знать травма лодыжки, полученная им при бегстве из больницы — он уселся на небольшой, но весьма уютный диван, заваленный подушками. Однако Мур по–прежнему стоял в углу:
— А если доктор Роулингс вернется? — перепуганно сказал он.
Перл беззаботно пожал плечами:
— Ну, подумай сам, Оуэн, он уже приходил один раз, да и к тому же не в одиночку, никого здесь не нашел. Зачем ему приходить еще раз, какой в этом смысл?
Несмотря на все красноречие Перла, он все еще никак не мог убедить Оуэна, что бояться им нечего. Тот по–прежнему боязливо стоял в углу, ковыряя ногти.
— О, черт возьми, — простонал Перл, вставая с дивана, — друг мой, Оуэн, мы же столько времени провели с тобой в одной палате, ты знаешь меня, наверное, лучше, чем кто‑нибудь другой в этой стране. Я тебе даже рассказы свои читал. Неужели ты стал сомневаться в правильности совершенного нами поступка?
Прихрамывая, он подошел к Муру и ободрительно хлопнул его по плечу:
— Если сомневаешься, то лучше решай сразу.
Мур со страхом взглянул на собеседника:
— Что… Что ты и имеешь в виду? — заикаясь, спросил он. — Что я должен решить?
Перл доверительно посмотрел ему в глаза:
