— Так вот, если ты не подпишешь это признание, то ты потеряешь сына вместе со свободой. Неужели ты думаешь, что кто‑то поверит в то, что твой автомобиль случайно выскочил на обочину? Суд даже обойдется без совещания. Судья в две секунды вынесет обвинительный приговор, тебе нужен друг, работающий в этой системе. Если ты утонишь меня, то у тебя не останется никого. На Круза ведь ты не можешь надеяться. Он до сих пор не поверил ни одному твоему слову, и нет никакой уверенности в том, что он поверит в то, что ты скажешь на суде. Тем более что там будет совершенно иной разговор. Суд присяжных заседателей — это двенадцать полных идиотов, которыми, словно куклами, распоряжается судья. Ты вряд ли сможешь убедить хоть одного из них в своей невиновности, если судья будет прямо противоположного мнения. Тебя ожидает весьма веселая перспектива отправиться в женскую тюрьму. А ты знаешь, что такое женская тюрьма? Это отнюдь не дом отдыха. Там ты познакомишься и с насилием, и с полным произволом, и со всей прочей грязью. Там ты быстро забудешь о своих пристрастиях и любви к творчеству. Там ты вообще обо всем забудешь. Ты будешь мечтать только об одном — чтобы выжить.
Окружному прокурору удалось сделать свое дело — он запугал Сантану до такой степени, что она снова разрыдалась. Тиммонс ожидал, пока она успокоится, расхаживая по кабинету.
— Ну, что? — наконец сказал он. — Тебе улыбается такая перспектива? Теперь ты понимаешь, что означает не послушаться меня и остаться в одиночестве.
Глазами, полными слез, она безнадежно посмотрела на окружного прокурора.
— Ты уверен, что признание спасет меня от тюрьмы? — дрожащим голосом спросила она.
Она исступленно замотал головой.
— Да, да, кому же это знать, как не мне, окружному прокурору? Сколько раз тебе можно повторять одно и то же?
— Но я не понимаю, как этот документ может помочь мне?
Он в изнеможении простонал.
— О боже, ты еще сомневаешься. Вся проблема в том, что тебе совершенно неизвестна механика судопроизводства. Понимаешь, имея это признание на руках, я смогу торговаться. Я пойду к судье, и он даст разрешение отпустить тебя на свободу под залог. Как окружной прокурор, я смогу это устроить. Судья сделает все, что я ему скажу. Ведь я же главный государственный обвинитель. Он прислушивается к моему мнению.
Она обхватила голову руками и обреченно сказала:
— Боже мой, как тяжело все это. Я не понимаю, что происходит. Я не уверена в том, что твой план сможет сработать. Я знаю, что я рискую потерять Брэндона. Если меня посадят в тюрьму, он узнает, что его мать — преступница.
Он так сморщился, как будто надкусил горький каштан.
— Сантана, да ты не окажешься в тюрьме. Я позабочусь об этом. Разве я смогу подвести тебя после того, что между нами было? Неужели ты думаешь, что это возможно? Подпиши эту бумагу, и все будет в порядке.
Она поднялась и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Окружной прокурор понял, что на нее уже начала действовать таблетка. Глаза Сантаны сверкали каким‑то безумным огнем, рукой она нервно теребила волосы.
— Я так одинока, — низко опустив голову, чуть слышно выговорила она. — Мне не на кого положиться.
Тиммонс подошел к ней и, осторожно взяв за руку, доверительно заглянул ей в глаза.
— Сантана, поверь мне, это не так.
На этот раз она не вырывалась и не протестовала. Воспользовавшись этим моментом, Тиммонс обнял ее и прошептал на ухо:
— Я с тобой. Мои чувства по отношению к тебе остались прежними.
Она прижалась к нему, как замерзший котенок.
— Ты все еще любишь меня?
Он жарко дышал ей в ухо.
— Да, конечно. Я люблю тебя и буду любить.
Она положила голову ему на плечо, и с горечью сказала:
— А Круз не любит меня. Он даже никогда не говорит об этом. Как будто ему неприятно сделать такое признание.
Тиммонс поцеловал ее в щеку.
— Я с тобой, — тихо сказал он. Она шмыгнула иском.
— Ты сказал, что любишь меня.
Он рассмеялся.
— Да, конечно, ведь мы по–прежнему нужны друг другу.
Он все‑таки хорошо сыграл свою роль, потому что, внимательно посмотрев ему в глаза, Сантана кивнула.
— Да, я верю тебе.
Тиммонс рассмеялся еще громче, на этот раз совершенно искренне.
— Ну, вот и отлично! — воскликнул он. — Значит, мы понимаем друг друга. Будь хорошей девочкой, подпиши этот документ.
Она смотрела на него, как завороженная. Не понимая, что делает, Сантана взяла протянутую ей бумагу в руку, положила перед собой на краешек стола и поставила свою подпись под текстом заявления.
Перл решительно шагнул вперед.
— Негодяи, отпустите Оуэна и Кортни!
Роулингс повернулся к санитарам и едва заметным движением головы распорядился, чтобы их отпустили. Один из санитаров быстро направился к двери и захлопнул ее за спинами Келли и Перла. Роулингс по–хозяйски прошелся по комнате.
— Ну, что ж, проходите. Чувствуйте себя, как дома, — сострил он. — Келли, я уже, честно говоря, начал скучать по тебе, мы так давно не виделись.
Перл с ненавистью посмотрел на него.
— А что вы здесь делаете? — сквозь зубы спросил он. — Как вы нашли мое убежище?
Роулингс удовлетворенно потер руки.
