— Да, я страдала. А как, по–твоему, я должна была себя чувствовать? Ты отдалялся от меня, избегал.
Он подошел к ней и виновато сказал:
— Я этого не хотел. Так получалось помимо моего желания. Дай мне руку.
Она подала ему ладонь. Круз поднял ее с кресла и привлек к себе.
— Я пытался сделать тебя счастливой, но у меня не получилось, — сказал он, поглаживая жену по плечам. — Прости меня, Сантана. Ты моя жена и я не оставлю тебя.
Он обнял ее и прижал к себе. Она долго плакала у него на груди. Слезы стекали на рубашку, а Круз все крепче и крепче прижимал жену к себе. Сейчас он думал только о том, как ему вымолить прощение за свои ошибки и промахи…
В отличие от других участников событий, окружной прокурор провел эту ночь довольно спокойно. Еще вчера вечером ситуация была для него угрожающей. Однако после того как он взял инициативу в собственные руки, положение изменилось. Успев переговорить с Сантаной до того как в дело вмешается ее адвокат, он сумел убедить ее в том, что добровольное признание облегчит ее вину. Сантана, пребывавшая в последние дни в состоянии граничившем с нервным срывом, достаточно легко поддалась его уговорам. Вынудив ее подписать заявление о признании своей вины, он, таким образом, снял груз ответственности с себя. Остальное не представляло особого труда. Имея на руках такой документ, даже в случае крайнего осложнения обстоятельств — например, если бы на суде, Сантана вдруг решила бы обвинить его в соучастии — он мог бы просто отрицать свою вину даже не нуждаясь в особых доказательствах. Правда, некоторое сомнение на этот счет у него еще оставалось. Неплохо было бы запастись какими‑либо алиби на всякий случай.
Но это было уже в общем делом второстепенным. Ему приходилось сталкиваться и не с такими сложными обстоятельствами. И каждый раз, благодаря своей сообразительности, хитрости и увертливости, Тиммонс. выходил сухим из воды.
Обладая достаточно большим жизненным опытом поведения в подобных ситуациях, он не без основания надеялся, что и на этот раз, все закончится для него благополучно. Круза, с его попытками выгородить жену, он оставил далеко позади. Теперь оставалось только не выпускать инициативу из своих рук и, полагаясь на свою предусмотрительность, предпринимать точно рассчитанные меры предосторожности.
До начала судебного заседания необходимо было еще раз повидать Сантану и в спокойной обстановке напомнить ей о деталях разработанного им плана. Сейчас ему оставалось только одно — не снижать силы давления психологического пресса. Сантана должна была вести себя как послушная, контролируемая кукла, а для этого требуется еще и еще раз напомнить ей об этом.
По дороге к дому Кастильо Тиммонс остановился у газетного киоска и купил свежий утренний номер «Санта–Барбара Трибьюн». Развернув газету, Тиммонс усмехнулся. Судебный репортер хорошо знал свое дело. На первой странице над снимком Сантаны Кастильо красовался, набранный гигантскими буквами, заголовок: «ЖЕНА ПОЛИЦЕЙСКОГО АРЕСТОВАНА. ОНА СОВЕРШИЛА НАЕЗД И СКРЫЛАСЬ С МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ». В статье живописными красками была нарисована ужасающая картина трагического происшествия на мысе Инспирейшн, а также были расписаны детали полицейского расследования и задержания преступницы. Особо отмечалась колоссальная заслуга в этом деле службы окружного прокурора и персонально самого Кейта Тиммонса, благодаря тонкости и проницательности ума которого, на основании крайне скудных улик, удалось найти виновную в этом чудовищном злодеянии Сантану Кастильо. Особую пикантность ситуации придавало то, что Сантана была женой, очевидно, самого известного в городе полицейского, который был ответственным за расследование этого инцидента. Автор статьи задавал несколько вопросов, которые непременно должны были взбудоражить общественное мнение. Не является ли совершенный Сантаной Кастильо наезд на Иден Кэпвелл, формой мести на почве ревности? Какое отношение имеет сам Круз Кастильо к происшествию на мысе Инспирейшн? Связан ли вялый ход расследования этого дела с тем, что следственную бригаду возглавлял инспектор Кастильо? Не был ли он заинтересованным лицом?
Досужие обыватели могли извлечь из газетной публикации немало крючков и зацепок, для оживленных пересудов. Окружной прокурор прекрасно отдавал себе отчет в том, что подобные публикации вызывают волну разнообразных сплетен, слухов, домыслов и разговоров. Это было бы ему только на руку — чем больше болтовни, тем в более выгодном свете будет рисоваться именно его фигура. Он показал себя настоящим поборником законности и порядка, проявив при этом незаурядные способности. Тиммонс почти физически почувствовал, как в его предвыборную копилку сыпятся монеты.
