— Послушай, я хотел бы тебе дать несколько советов по поводу сегодняшнего судебного заседания. Во–первых, ты должна придерживаться избранной нами тактики. Постарайся не выходить за рамки сделанного тобой заявления. Если она будет интересоваться подробностями, слово в слово повторяй то, что написано в твоем признании. Это во–первых, а во–вторых, оденься поскромнее, что‑нибудь черного или темно–синего цвета. Веди себя сдержанно, не нервничай и помни — ты — невиновна.
Она отрицательно покачала головой:
— А вот это будет труднее. Я не чувствую себя невиновной. Понимаешь? Не знаю как тебе, а мне все‑таки кажется, что я совершила что‑то ужасное.
Тиммонс постарался не развивать эту тему:
— Ну, ладно, ты можешь чувствовать себя как угодно, но делай вид, что ты не виновна. Это самое главное. Сейчас ты должна полагаться на другое. Сантана, ведь ты очень красивая женщина. Все другие обстоятельства сейчас будут иметь очень мало значения. Ты должна полагаться только на свое поведение и внешний вид. Люди должны поверить каждому твоему слову. Только если ты будешь вести себя нужным образом.
Она тяжело вздохнула:
— Я должна понести наказание за то, что совершила.
Тиммонс сочувственно заглянул ей в глаза:
— Сантана, я знаю, почему ты так мучаешься — у тебя скрытый комплекс вины перед Крузом.
Она вызывающе вскинула голову:
— Возможно. И я не знаю, что мне с этим поделать.
Тиммонс укоризненно покачал головой:
— Сантана, ты не права. Я не вижу никакого смысла в публичном покаянии. Тем более, если делать это в зале суда во время слушаний по делу о наезде. Умоляю, не противоречь своим показаниям.
Сантана язвительно спросила:
— Ты не хочешь, чтобы люди узнали всю правду? Боишься, да?
Тиммонс старался выглядеть убедительным:
— Нет, Сантана, мы должны выиграть. Я все продумал. И верю в то, что нас ждет победа.
Нервно теребя волосы, Сантана подошла к окну.
— Бедный Круз, — сказала она, глядя на плескавшиеся на песчаный берег волны. Я причинила ему столько неприятностей. Невероятно, как он мог все это вынести. Мне просто не по себе от всего этого.
Тиммонс не удержался от едкого смешка:
— Слава Богу, что он знает совсем немного.
Она удрученно покачала головой:
— Не понимаю, как я могла так с ним обойтись. С моей стороны это было просто… — Она умолкла, подбирая нужное слово. — Просто подлостью.
— Не бойся, вы помиритесь, Круз простит тебя, — сочувствие окружного прокурора выглядело довольно фальшиво. — Сантана, время лечит раны, поверь. Я желаю тебе только счастья.
Она обернулась и с горечью заметила:
— Кейт, зачем ты пытаешься скрыть от меня правду? Ты же печешься только о своей шкуре.
Тиммонс пожал плечами:
— Это не так. Ты просто расстроена и не хочешь видеть, что мы связаны одной цепью. Соберись с духом, Сантана. Мы победим. Ты, я и Круз.
Она снова отвернулась:
— Сомневаюсь.
Круз гнал машину к центру. Он смотрел на дорогу воспаленными от бессонницы глазами, а сердце его сжималось в ожидании предстоящего судебного заседания. Он знал, что Сантане будет тяжело, но вдвойне тяжело будет ему. Потому, что он чувствует свою глубокую вину перед ней. К тому же он будет лишь пассивным сторонним наблюдателем. Он ни чем не сможет помочь ей. Ни подскажет, как нужно себя вести, ни возьмет ответственность на себя. Он уже ничего не сможет сделать. Это ощущение собственного бессилия заставляло его, плотно сжав губы, все сильнее давить на педаль газа.
Он притормозил возле отеля «Кэпвелл» и направился в ресторан. Метрдотель проводил его к столику.
— Пожалуйста. Что вам принести?
Круз устало потер слипавшиеся от недосыпания глаза:
— Чашку кофе, пожалуйста, очень крепкий.
В этот утренний час в ресторане было совершенно пусто. Занят был лишь один единственный столик. Разумеется, за ним сидел ни кто иной, как Джина Кэпвелл. С любопытством посмотрев на небритого, невыспавшегося полицейского, она торопливо дожевала ароматную французскую булочку и направилась к Крузу. Не спрашивая разрешения, она уселась за столик напротив него и с улыбкой заметила:
— Ты знаешь, Круз, полицейские это особый вид людей. Чем серьезнее преступление, тем комфортнее они себя чувствуют.
Он хмуро потер щетину на подбородке:
— Что тебе надо, Джина?
Не обращая внимания на его неприветливость, она ответила:
— Круз, я женщина с тонкой душевной организацией. Я хочу помочь тебе скрасить твое одиночество.
Круз тяжело вздохнул:
— Джина, лучше ответь мне на один вопрос. Зачем ты в тот вечер отослала Иден на Инспирейшн Пойнт?
Джина поморщилась:
— Ты говоришь таким тоном, как будто обвиняешь меня в чем‑то.
Круз горячо воскликнул:
— Ты косвенно виновата в том, что произошел этот несчастный случай! Если бы не ты, я думаю, все было бы по–другому.
Джина возмущенно взмахнула рукой:
— Да ты в своем уме, Круз! Ты понимаешь, что говоришь? Во всем виновата твоя жена, а не я. Я машинами никого не сбивала.
Но Круз не снижал напора:
— Почему ты постоянно вмешиваешься в жизнь других людей? Это что, доставляет тебе какое‑то удовольствие?
