Она повторила таким тоном, как будто заботливая учительница пытается втолковать что‑то неразумному ученику:
— Я говорю, покажи свой билет! Ты, что — перестал понимать по–английски?
Тиммонс пожал плечами.
— Зачем? Ты хочешь убедиться в том, что я не перепутал места? Если тебе это очень надо, я могу пересесть на другой ряд. Но, вообще‑то, сдается мне, что я напрасно сюда пришел.
Она рассвирепела.
— Давай свой билет, дурак!
Тиммонс неохотно вытащил из нагрудного кармана пиджака корешок билета и протянул его Джине.
— Можешь забрать его себе.
Джина взяла у него бумажку и поводила перед его глазами.
— Видишь ли, Кейт, это не совсем обычный билет, — наставительно сказала она. — Потом, попозже, ты это поймешь. Я вижу, что сейчас ты слишком озабочен собственными проблемами, чтобы хоть немного соображать.
Тиммонс надменно поднял голову.
— Ты что, меня за идиота принимаешь?
Джина рассмеялась.
— Кейт, Кейт, как ты бываешь близорук!.. Хотя я не могу отказать тебе в сообразительности, но сегодня ты проявляешь невероятную тупость. Это твой билет на свободу… Ты спас свою карьеру, решившись сейчас прийти сюда. Благодари за это меня!..
Тиммонс проглотил это оскорбительное замечание, что было для него весьма не свойственно. Сейчас его к этому вынуждали обстоятельства.
— Джина, ты можешь объяснить мне, о чем идет речь? — стараясь сдерживаться, сказал он.
Она улыбнулась и, неторопливо прожевав очередную порцию воздушной кукурузы, ответила:
— Я была на предварительном слушании дела Сантаны.
Тиммонс усмехнулся.
— По–моему, это все заметили.
— Ну, так вот, — продолжила Джина. — Тебе, как мне кажется, нужно привести как можно более убедительные аргументы в доказательство того, что Сантана больна.
Тиммонс снисходительно улыбнулся.
— Да ты шутишь, наверное? Доказательства того, что она не в своем уме налицо. Для этого мне даже не стоит предпринимать никаких сверхусилий. Неужели присяжные поверят обезумевшей женщине, а не человеку с моим положением?
Джина не сдержала короткого смешка.
— Ну, это весьма умозрительное заключение. Но ведь правда такова, что ты был в машине вместе с Сантаной. Если все это всплывет наружу, как ты станешь оправдываться?
Тиммонс подозрительно посмотрел на Джину.
— О чем ты говоришь? Какая правда? Я был на расстоянии десяти миль от этой машины, когда Сантана совершила наезд.
На сей раз Джина не удержалась и рассмеялась во весь голос. Слава богу, на экране в это время кто‑то в кого‑то стрелял, и никого из присутствовавших в зале зрителей не привлек громкий смех Джины.
— Ну, в таком случае, тебе нечего бояться показаний Сантаны и, наверное, моя помощь тебе ни к чему, — заключила она.
Тиммонс весь внутренне напрягся — как гончая, которая почувствовала запах подстреленной дичи.
— А что, тебе известно, как можно обезвредить Сантану? — осторожно спросил он.
Джина поняла, что окружной прокурор клюнул на заброшенный ею крючок, и совершила тонко рассчитанный ход.
— Кейт, ты сам найдешь способ, как себя защитить, — беспечно махнув рукой, сказала она. — Я думаю, что мне не стоит задерживаться здесь и занимать твое драгоценное время.
Она решительно поднялась с кресла, но окружной прокурор без особых церемоний схватил ее за локоть и с силой рванул на себя. Джина шлепнулась на место, рассыпав при этом половину воздушной кукурузы на пиджак и брюки окружного прокурора.
— А ну, сядь! — прошипел он. Джина сделала оскорбленный вид.
Тиммонс аккуратно стряхнул в ладонь рассыпавшуюся по его груди воздушную кукурузу и возвратил ее на свое место, в банку.
Джина недоуменно посмотрела на него и перестала есть.
— Что ты себе позволяешь?
Тиммонс криво улыбнулся.
— Я готов тебя выслушать.
Она тут же сменила гнев на милость. Наклонившись поближе к Тиммонсу, Джина заговорщицким тоном произнесла:
— Мы оба знаем, что Сантана принимает наркотики.
Тиммонс с сожалением вынужден был согласиться.
— Да, это так.
Джина победоносно улыбнулась.
— Ну, так вот — судья дала тебе прекрасную возможность, обратив внимание на таблетки Сантаны. Ты бы мог сказать, что Сантана наркоманка. После этого ей никто не поверит.
Окружной прокурор скептически ухмыльнулся.
— Но ведь Сантана понятия не имеет о том, каково содержание этих таблеток. Она думает, что они помогают ей от аллергии.
Джина хмыкнула.
— Ну, и что?
Тиммонс развел руками.
— Ну, и то. Совершенно очевидно, что она поймет, что кто‑то подменил ей лекарство… И сразу же укажет на тебя.
Джина снова вспомнила о своем хорошем аппетите и запустила руку в банку с попкорном. Самодовольно хрустя шариками воздушной кукурузы, она махнула рукой.
— Да кто поверит этой психопатке?
Тиммонс с сомнением покачал головой.
— А вот это нельзя утверждать однозначно! Кстати, а тебе известно, что ты совершила тяжкое уголовное преступление, приучив ее к наркотикам? Я так понимаю. Джина, на этом все твои конструктивные предложения заканчиваются? Похоже, нам больше не о чем говорить…
Тиммонс резко встал со своего места и уже собирался покинуть Джину, но она схватила его за полу пиджака.
— Подожди, не уходи… Я ведь только пыталась помочь тебе.
Тиммонс повернулся к ней и с улыбкой спросил:
