— Я возмущена! — воскликнула она. — Тон вашего разговора совершенно неуместен.
Слейтер, как и положено человеку на его должности, никак не отреагировал на ее слова.
— Идемте в пекарню, миссис Кэпвелл.
Слейтер распахнул перед Джиной Кэпвелл дверь своего кабинета.
— Входите.
С двумя пакетами печенья в одной руке и сумочкой в другой, Джина вошла в кабинет и направилась к столу, стоявшему возле окна в дальнем углу комнаты. Слейтер проследовал на свое место и, достав из ящика стола большой полиэтиленовый пакет и пинцет, сказал:
— Открывайте печенье.
Джина, с видом оскорбленной добродетели, открыла оба пакета и протянула их судебному исполнителю. Тот стал перекладывать образцы продукции в полиэтиленовый мешок при помощи пинцета. Со стороны это выглядело довольно забавно — судебный исполнитель аккуратно брал пинцетом каждый кусочек печенья, словно это были важные вещественные доказательства в деле о грандиозном умышленном отравлении. Джина обиженно сказала:
— Но я ведь кормила этим даже собственного сына, и ничего подобного не случилось.
Слейтер удивленно посмотрел на нее.
— Вы кормили этим печеньем вашего сына?
Джина поморщилась.
— Ну, не этим конкретно. Я имею в виду свое печенье вообще. Может быть, во всем виновата эта последняя партия жира, которую мне поставили на прошлой неделе?
— Наш эксперт говорит, что ты используешь при приготовлении печенья масло. Это весьма любопытно, — сказал Слейтер.
Джина густо покраснела.
— Ах, да, да, — я совсем забыла. — Не жир, а масло, конечно же.
Слейтер равнодушно пожал плечами.
— Проверим.
Джина испуганно посмотрела на него.
— Мне сказали, что с девочкой все в порядке.
Слейтер кивнул.
— Да, она съела не слишком много вашего печенья, миссис Кэпвелл. Но зато остальные туристы…
Он сделал многозначительную паузу, внимательно посмотрел Джине в глаза. Та смущенно отвела взгляд.
— Да, я тоже очень беспокоюсь за этих людей из Миннесоты, — кисло произнесла она. — Хотя вы знаете, туристу может стать плохо от чего угодно.
Слейтер хмыкнул.
— А вот они однозначно заявляют, что ели ваше печенье и больше ничего. Что вы на это скажете, мадам?
Джина рассерженно махнула рукой.
— Да я вообще не знаю, что они тут делают, эти туристы без жен. Какого черта их сюда принесло из Миннесоты?
Слейтер закончил перекладывать печенье в полиэтиленовый пакет и, аккуратно заклеив его, опустился на стул.
— А как вы думаете, зачем вообще на свете бывают туристы? — философски заметил он. — Между прочим, в Санта–Барбару приезжает отдыхать даже президент Рейган. Правда, как вы верно заметили, он бывает здесь исключительно со своей супругой, первой леди. Ну, остальные туристы имеют полное право появляться когда угодно и в каком угодно количестве. А вот вы, миссис Кэпвелл, не имеете права снабжать их недоброкачественной продукцией.
Поскольку Джина подавленно молчала, Слейтер продолжил:
— Так, ладно, по–моему, мы изъяли всю сегодняшнюю продукцию вашей пекарни.
Джина уныло посмотрела на него.
— Да, но там, в магазине, осталось еще несколько пакетов, — добавила она.
Слейтер хлопнул себя по лбу.
— Ах, да, конечно, как же я забыл. Надо срочно дать распоряжение, чтобы вашу продукцию изъяли из продажи. Кстати, ее мы тоже проверим.
Он потянулся к телефону и, набрав номер, сказал кому‑то в трубку:
— Джейк, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы вся продукция фирмы «Миссис Кэпвелл» была изъята из продажи немедленно. Благодарю тебя. Пока.
Когда он положил трубку и внимательно посмотрел на Джину, та, неловко переминаясь с ноги на ногу, воскликнула:
— Это так ужасно! Мне очень жаль, что так произошло.
— М–да, — задумчиво протянул Слейтер, по–прежнему не спуская с нее глаз.
Джина растерянно теребила в руках сумочку.
— Скажите, я арестована? — неожиданно спросила она.
Слейтер тяжело вздохнул и с сожалением сказал:
— Нет, пока нет. Вот посмотрите.
Он достал из папки, лежавшей на столе, какой‑то документ и протянул его Джине. Та стала внимательно изучать бумагу, но в этот момент дверь кабинета Слейтера распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор. У Кейта Тиммонса был такой сияющий вид, как будто он только что провернул удачную сделку. Увидев Джину, он радостно воскликнул:
— Это я! Что случилось на этот раз? Что ты здесь делаешь? Мне кажется, что у тебя снова неприятности.
Чуть не плача. Джина едва выговорила:
— Меня обвиняет департамент здравоохранения.
Этот день СиСи Кэпвелл решил уделить Софии. Она уже склонилась к тому, чтобы принять его предложение повторно выйти замуж и переехать в дом Кэпвеллов. Оставалось уладить кое–какие организационные проблемы — например, назначить день свадьбы, на которой настаивал СиСи.
София и СиСи сидели за столиком на широкой террасе дома, которую защищали своей тенью густые листья деревьев. София водила ручкой по небольшому настольному календарю, периодически тыкая пером в какую‑либо из дат.
— А что ты скажешь насчет пятнадцатого октября? — спросила она у СиСи, который сидел за столиком напротив и читал газету.
Ченнинг–старший на мгновение задумался.
