Джина ухмыльнулась.
— Он вернется ко мне! — уверенно сказала она. — Может быть не сразу, со временем, но это обязательно произойдет.
Роза решительно рубанула воздух рукой.
— Никогда! СиСи об этом позаботится…
Джина еще не знала о том, что двумя часами раньше в этой же палате Сантана поставила подпись под документом, лишающим ее родительских прав на Брэндона.
— Ты так говоришь, как будто здесь все зависит от СиСи, — заносчиво сказала Джина. — То, что он для кого‑то авторитет, еще не означает, что я буду трепетать только при одном упоминании его имени! Роза, не забывай о том, что я немало прожила в его доме, и ты была моей служанкой! Так что сейчас не стоит пугать меня моим бывшим мужем. Я уж как‑нибудь сама разберусь с ним. Кстати, насколько я знаю, он тоже не равнодушен к Брэндону.
Роза едва заметно поморщилась.
— Вот именно, — подтвердила она. — Сантана подписала бумаги и Брэндон снова находится под опекой СиСи Кэпвелла. Мальчик будет жить в его доме, ему отведут собственную комнату, и он сможет получить хорошее образование. СиСи этого очень хотелось.
Джина изумленно вытаращила глаза.
— Сантана подписала бумаги? Это что‑то просто невероятное!.. Не понимаю, как СиСи удалось сделать это?
Роза с достоинством подняла голову.
— У Сантаны разбито сердце. Она, конечно, этого не хотела, но… Сантана больна, весь мир сейчас ополчился против нее, ей ничего не оставалось делать… Ей приходится действовать в интересах Брэндона. Мальчик считает своим отцом СиСи, вот мы и решили, что так будет лучше. Не говоря уже о том, что СиСи сможет уберечь его от тебя.
Джина укоризненно покачала головой.
— Роза, ничто не вечно в этом мире.
Обменявшись ненавидящими взглядами, женщины замолчали. В коридоре раздались шаги и. обернувшись, Джина увидела, как к палате, в которой находилась Сантана, приближается окружной прокурор, вместе с высоким мужчиной лет тридцати в белом халате врача.
Увидев Розу, Кейт Тиммонс обрадованно воскликнул:
— Миссис Андрейд! Очень хорошо, что вы еще здесь. Мне нужно с вами поговорить.
Джина, которая обладала способностью присутствовать в самых интересных местах, тут же навострила уши.
Тиммонс и врач подошли к Розе.
Окружной прокурор представил своего спутника:
— Это доктор Соркин.
Роза встревоженно взглянула на врача.
— А что случилось?
Тиммонс едва скрывал свое злорадство.
— Я только что разговаривал с доктором Сэркином о состоянии здоровья Сантаны. Боюсь, что у него для вас неважные новости.
Окружной прокурор опустил голову, пряча злую ухмылку в уголках губ.
Роза почувствовала, что Сантане грозят очередные неприятности.
— Что случилось?
Доктор достал из кармана вчетверо сложенный листок и, развернув его, показал Розе.
— Мы только что получили результаты анализа крови вашей дочери. Они указывают на длительное употребление наркотиков. Концентрация барбитуратов в крови оказалась выше предельной нормы в одиннадцать раз.
Роза непонимающе мотнула головой.
— Что это означает?
— Это означает, — пояснил доктор. — Что во многих видах лекарственных препаратов содержится в качестве успокаивающих элементов так называемые барбитураты, вещества, обладающие наркотическим действием. Если человек принимает какие‑то таблетки или микстуры, то в его крови всегда будет содержаться определенное количество подобных веществ. Однако их повышенная концентрация указывает на то, что, либо была допущена ошибка в дозировке, либо человек принимал эти препараты намеренно. Л такая повышенная концентрация, которая была обнаружена при анализе крови Сантаны Кастильо, говорит о том, что наркотические препараты принимались уже долгое время. Именно поэтому она страдает от болей в суставах и позвоночнике. Барбитураты разрушают нервную систему и в первую очередь действуют на нервные окончания и опорно–двигательную систему.
Роза потрясенно отступила на шаг назад.
— Но я… Я ничего не знаю об этом…
Тиммонс не без удовлетворения подытожил:
— Сантана уже давно употребляла наркотики. Она — наркоманка со стажем. Удивительно, что вы этого не замечали. Ведь ее постоянная повышенная возбудимость и нервные срывы объяснялись именно этим. Стоило ей не принять вовремя очередную дозу, как она тут же срывалась, устраивала истерики, совершала бессмысленные и часто необъяснимые поступки.
Иден и Круз по–прежнему лежали на пляже, крепко обнимая друг друга. Сексуальный экстаз остался позади, и теперь они просто наслаждались жизнью.
Круз задумчиво поглаживал ее по волосам.
— Никак не верится, что это, наконец, случилось, — тихо произнес он. — После всех переживаний и страданий мы встретились. И все у нас хорошо…
Она провела рукой по его щеке.
— Ты помнишь, что ты мне однажды говорил? Это наш мир, и именно из него мы берем силы для того, чтобы бороться с бедами и несчастьями. Ты мне это часто говорил. Помнишь?
Он улыбнулся.
— А помнишь наш плавучий дом? Помнишь, как нам было хорошо в нем? Я никогда не забуду те удивительные дни и ночи, которые мы провели там, в уединении…
Иден лежала, положив ему голову на грудь, и теребила его густые черные волосы.
