— Да, там было здорово, — мечтательно промолвила она. — Мы были там счастливы. Мы, только ты и я… Больше никого… С тобой я чувствовала себя в безопасности. Хотела бы я отплатить тебе тем же.
В его глазах блеснули слезы. Но это были не слезы разочарования, не слезы отчаяния, не слезы бессилия, а слезы радости.
— Ты не представляешь, что для меня значишь, сколько ты для меня уже сделала. Я тебе столь многим обязан в своей жизни, что никогда не смогу этого забыть.
Они немного помолчали.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — наконец, робко промолвила Иден. — Но если не хочешь, можешь не отвечать.
Он поцеловал ее в лоб.
— Можешь спросить.
Она снова помолчала.
— На твоем месте я бы не торопилась с ответом. Может быть, для тебя это будет не так просто.
Круз усмехнулся.
— Иден, ты можешь спрашивать о чем угодно и что угодно без всякого разрешения. Что я должен сделать?
Она лукаво прищурила глаза.
— Я хочу, чтобы ты мне улыбнулся.
Круз сдвинул брови.
— Улыбнулся? Как улыбнулся?.. По–моему, я и так не слишком хмуро выгляжу.
— Я знаю, что это выглядит странно, однако, мне хочется, чтобы ты по–настоящему улыбнулся так, как умеешь это делать только ты, когда чувствуешь себя абсолютно счастливым. Я уже давно не видела этой твоей улыбки. Правда, и сама тоже не слишком часто улыбаюсь.
Круз задумчиво потер лоб.
— Наверное, ты права.
— Я хочу, чтобы мы думали только о том, что происходит только сейчас. А обо всем остальном забыли… Улыбка Круза получилась какой‑то печальной.
Заметив это, Иден сказала:
— Еще многое нужно уладить, я знаю. Я так люблю тебя!.. Я так хочу, чтобы ты улыбнулся…
Она подняла голову и пристально посмотрела на него.
Не выдержав испытующего взгляда небесно–голубых глаз Иден, Круз рассмеялся.
— Ты лучше посмотри на свою улыбку. Разве я могу с ней соперничать. У меня никогда не получится так, как у тебя. Ты сейчас выглядишь как маленький ребенок, которому подарили новую игрушку. Я уже так не могу. Наверное, я стал слишком стар…
Иден задумчиво провела рукой по его лицу, а потом неожиданно вскочила и побежала к воде.
— Эй! Ты куда? — крикнул ей вслед Круз. — Погоди, я с тобой!..
Словно шаловливые дети, они бегали по мокрому песку, гоняясь друг за другом. Выражение беззаботного счастья не сходило с их лиц. Они действительно были счастливы, потому что сейчас никто не мешал им наслаждаться друг другом. Это беззаботное ощущение свободы было прекрасным.
Они забежали в воду и стали брызгаться. Потом они снова упали на нагретый песок и целовались, целовались, целовались…
Роза ошеломленно покачала головой.
— Я этому не верю.
Доктор Сэркин попытался что‑то сказать, но окружной прокурор жестом остановил его и сам принялся объясняться с Розой.
— Подумайте над этим хорошенько, миссис Андрейд. Не думайте, что я пытаюсь оговорить вашу дочь. Вспомните, как вела себя Сантана — непонятные перепады настроения, странность в поведении…
Роза решительно взмахнула рукой.
— Это еще ничего не значит! Она была в состоянии сильного нервного напряжения из‑за проблем в личной жизни. Так что, все это вполне объяснимо. Вы все равно мне ничего не докажете!
На сей раз окружной прокурор предоставил честь объясняться доктору Сэркину.
— Миссис Андрейд, — терпеливо произнес тот. — Концентрация барбитуратов в крови нашей дочери однозначно. Говорит о том, что она вполне осознанно и часто прибегала к употреблению наркотиков. Результаты анализов однозначно свидетельствуют о том, что это не может быть объяснено лишь однократным употреблением подобного рода препаратов.
Роза немного помолчала, а потом решительно сказала:
— Я хочу услышать это от самой Сантаны. Мы должны пойти к ней и узнать правду.
Тиммонс усмехнулся.
— А почему вы решили, что она вам все расскажет?
Роза сверкнула глазами.
— Моя дочь никогда раньше не лгала мне!
Тиммонс рассмеялся.
— Миссис Андрейд, по–моему, вы пытаетесь выдать желаемое за действительное. Вспомните, сколько раз Сантана привозила к вам сына, объясняя это занятостью на работе либо какими‑то другими важными делами, а на самом деле все было не так.
Роза проигнорировала это недоброе замечание и, гордо подняв голову, направилась к двери.
Тиммонс многозначительно поднял брови, а затем, повернувшись к врачу, сказал:
— Доктор Сэркин, я думаю, что вам так же необходимо было бы поговорить с пациенткой.
Тот кивнул.
— Разумеется.
Он направился в палату следом за Розой, а окружной прокурор и Джина Кэпвелл остались в коридоре.
— Бедняжка Сантана! — издевательским тоном воскликнула Джина. — Какие несчастья обрушились на ее голову! Подумать только… Все это злобные происки рока.
Тиммонс подхватил ее скептический тон.
— Я вижу, у тебя прямо сердце разрывается на части… Джина, ты всегда у нас сочувствовала слабым и униженным.
Она ничего не успела ответить, потому что, не успев войти в палату, доктор Сэркин снова появился в коридоре. Тиммонс с удивлением посмотрел на него.
— Что‑то не так, доктор?
— Нет–нет, просто миссис Кастильо еще спит. Я не хотел будить ее. Пожалуй, придется зайти попозже.
Тиммонс пожал плечами.
— Ну, как знаете.
Когда врач исчез за углом. Джина снова обратилась к Тиммонсу.
