— Тебе здесь нравится? — полуприкрыв глаза, спросил он.
— Да, конечно… — жарко шептала София.
СиСи принимал ее ласки с каким-то величавым спокойствием, словно турецкий султан, который наслаждается нежностью одалиски.
Ни на секунду не отрываясь от его груди, она преданно посмотрела ему в глаза.
— Почему ты такой молчаливый сегодня?
— Я не молчаливый, я просто поражен тобой и всем этим, я никак не могу прийти в себя.
— Это прекрасно… — шепнула она и снова, обвив руками его шею, припала к его губам.
Спустя несколько мгновений, когда они оторвались друг от друга, София запрокинула голову и тихо прошептала:
— Я люблю тебя. Я знаю, что и ты любишь меня.
— Ты угадала. Именно для того, чтобы ты поняла, как я люблю тебя, мы приехали сюда и спрятались от всего мира. Я никого не хочу видеть и слышать. Сейчас у меня есть только ты.
— СиСи, а ведь ты лукавишь!.. Я знаю, что твое чувство нельзя назвать просто любовью. Ты хочешь сделать меня своей рабой… Может быть, мне поухаживать за тобой? Что мне для тебя сделать, скажи?..
Она начала стаскивать с него рубашку. СиСи понял, что не может не принять такую просьбу. А потому по-королевски капризно сказал:
— Я сегодня ужасно устал… Эти туфли невыносимо жмут…
София с готовностью опустилась на пол и, демонстрируя полное удовлетворение от того, что происходило, стала медленно разувать СиСи.
Затем она снова припала к его груди и, спустя несколько мгновений, тонкая шелковая рубашка лежала на полу. За ней последовали ремень и брюки.
В жадном порыве страсти они впились поцелуем в губы друг друга. Испытав горячую трепетную страсть, они опустились на диван, целиком отдавшись друг другу.
— София, родная… Только не теряй рассудок… — спустя несколько мгновений прошептал СиСи.
— У меня мутнеет разум. Я хочу почувствовать все. И поскорее…
— Теперь мы будем вместе всегда. Я никогда не отпущу тебя ни на одну минуту. Больше для меня никто не существует. Только ты…
К счастью, рана Джины оказалась не опасной. Пуля прошла навылет, едва задев кость.
В травматологическом кабинете городской больницы Джине остановили кровь, обработали рану, наложили швы, сделали перевязку и, торжественно вручив костыли, отправили на отдых и восстановление сил домой.
В сопровождении Кейта Тиммонса она проковыляла к его машине и, усевшись на заднее сидение, раздраженно отшвырнула в сторону костыли.
— Черт побери! Только этого еще не хватало!.. — мученически закатив глаза, сказала Джина.
— Поосторожнее там с этими деревяшками! Не испорти мне салон…
— Да какой к черту салон! Ты посмотри, на кого я теперь похожа!..
— Да ничего страшного. Это может случиться со всяким. Я думаю, что ты это переживешь. Ты и не такое переживала.
